Неявь, или с Гэлакси по Руси - Наталья Соколова

Счастливая Василиса Премудрая распрощалась с подружками, посетовав, что не озаботились те получением высшего образования, пообещала писать чаще и навещать в отпуске и отправилась домой.

Внучка Бабы-Яги увидела на полянке жену Кота-Баюна пантеру Багиру и вежливо с ней поздоровалась. Чёрная дикая кошка поприветствовала царевну и снова стала отчитывать младшего сына Василия за очередную блажь.

– Что ты всё нос воротишь, зайчик мой? – подросток раздражённо фыркнул и на всякий проверил лапой, не случилось ли что с его аккуратными чёрными ушками. – Василий – имя благородное, так в Неяви называют царственных особ. Наш пра-пра-прадедушка рассказывал мне, когда я ещё была маленьким котёночком, что оно пошло от названия византийского императора – базилевс. Он как раз был в приданом царской сестры, которую сосватали в Двуседьмое Царство. Это наши ближайшие соседи.

– Муттер, мои мозги – не репка! Хватит их парить! Меня зовут Гаджет! Ну, в семейном кругу, так уж и быть, зови меня Бэйзил.

– Какой же ты у меня учёный и позитивненький! – Багира растроганно смахнула кончиком хвоста слезинку с усов.

– Муттер, от твоих рыданий в кармане шиш с кукишем подерутся смертным боем! Позолоти лапку на пять целковых. Я собираюсь на одной приличной хате на пару-тройку ночей зависнуть. А там жлобы этакие, в компьютере играть только за денежку дают.

– Сейчас-сейчас, радость моя, только домой сбегаю! Подожди меня тут, с Василисой Премудрой пообщайся, – и чёрная молния понеслась по лесной тропинке.

Гаджет вальяжно оперся спиной о берёзовый ствол и, достав из висевшей на левой лапе сумочки пластинку заморского бубль гума, после чего кинул её в пасть и с упоением зачавкал, выдувая зелёные пузыри.

– Прикольная старуха, только липуча боле. А ты ничё так, чикса. Может, как-нибудь замутим?

– Да-да, прелесть моя, конечно же, замутим! – сладко пропела девица, выламывая в зарослях орешника добрую хворостину. – Знаешь, Васенька, у гаджетов есть такая особая дырочка для сброса настроек? Ресет называется! Вот я её сейчас хворостиной и нажму!

С этими словами девушка перетянула оборзевшего кошака по пузу хворостиной. От пронзительного мява с дуба рухнул даже дремавший там столетний ворон.

– Мяууу! Мамочка, она дерётся! – верещало блохастое чудовище, размазывая сопли и слезы по несчастной морде.

– Бегу, бегу, сладенький мой! – донеслось из глубины леса.

Василиса тем временем, не переставая, охаживала бока и жирную спинку любителя муток прутом. В воздухе плавали клочки шоколадного подшёрстка и горестные стенания жертвы девичьего произвола. Когда орудие экзекуции, коротко хрустнув, преломилось, Василиса Премудрая отбросила в сторону обломки и наградила пытающегося удрать наглеца пинком в причинное место.

Мелкому гаду даже целковые были уже не нужны. Обогнув мать, он с треском продирался в густом подлеске, оглашая окрестности шипением и воем.

– Да, что ж ты, дьяволица сотворила, как посмела тронуть мою кровинушку-сиротинушку?

– Драгоценная, кто тут у нас сирота? – осведомился возникший невесть откуда Кот-Баюн, лениво почёсывая правой лапой выпирающее кошелём брюхо.

– Ах, ты, скотиняка! Твоего наследника смертным боем убивают, а ты опять рюмочку анисовой да под мышиную морду?! – и она накинулась на мужа, выпустив когти и грозно рыча.

– Да я ни в одном глазу, о ураганистая ты моя! Только кружечку кваса пропустил с жары. Хочешь, у Трофима спроси.

– Так ты ещё и жалованье государево пропиваешь да на всяких профурсеток спускаешь? – взбеленилась Багира ещё больше.

Не ожидавший такой ласки Баюн предпочёл тихо растаять в воздухе. Он хорошо знал, что такое железная лапа дражайшей супружницы.

– Вертихвостка голенастая! – снова набросилась пантера на внучку Бабы-Яги. – Думаешь, мы не видели, как ты подол-то задирала перед тремя богатырями? Понаучились там у себя по заграницам мужчинскому сословию мозги кругалём завивать! Вот разрази меня гром на этом самом месте, если ты моему сыночку глазищи свои бесстыжие не строила.

Тут девица коротко пошевелила пальцами, и с ясного неба ударил ветвистый разряд. Шерсть на пантере встала дыбом, как на щётке для мытья бутылок, а в воздухе запахло смаленым.

– Ведьмища проклятущая! Я самому Кощею в ножки упаду! – завыла кошачья мамка, во весь дух несясь в направлении Кощеева Терема.

Василиса, картинно хлопая синими ресницами, «сдула пороховой дымок» с указательного пальца и засунула оружие в кобуру.

– А вот за что я люблю ковбоя, скажу ему лишь одному! – дурачась, пропела она и заторопилась по своим делам.

Девушка прекрасно знала, что пантере не поздоровиться за навет, поэтому быстренько вернулась домой и проверила, всё ли взяла в дорогу. Минут через десять в дверь деликатно постучали. Путь до Папоротниковой Долины был не близкий, поэтому Кощей распорядился, чтобы царевну доставили в купленный отцом особняк без приключений. Мало ли что кому придёт в голову, ведь волосы у девицы после манипуляций учёных были синие под цвет глаз, светлеющие или темнеющие в зависимости от настроения.

Молодой джинн, крепко держа в голове наказы царя, из кожи вон лез, чтобы не заняться твоим любимым делом: флиртом с далеко идущими последствиями с молодой красавицей. Впрочем, Василиса Премудрая по сторонам не больно-то и смотрела, с головой уйдя в такое увлекательное занятие, как вдумчивое препарирование должностной инструкции. Юсуф разочарованно крякнул и решил не обращать внимания на такое странное поведение кощеевой родственницы.

Папоротниковая Долина встретила новую сотрудницу очередной погодной аномалией: с неба шёл дождь из мелких кристаллов. Такого захватывающего зрелища девушка ни разу в жизни ещё не видела. Воспылав исследовательским интересом, набрала сияющих камушков полную соломенную шляпку, которую везде с собой таскала, как своего рода талисман. Именно она была на ней одета, когда Василька оба раза поступала в высшее учебное заведение.

Сдав пассажирку начальнику отдела научных исследований Кристального Града, родной сестре Змея Горыныча, Елене Гадьевне «с рук в руки», подобострастно поклонился и был таков. Весёлая змеевна лет за пятьдесят была ростом где-то метр пятьдесят и пышнотела, как бочка с квашнёй. Её позабавило донёсшееся до чуткого слуха ворчание в адрес «ледяной неявской пери».

– Давно тебе пора было уже в нашей команде быть, Василиса. С твоим умом и образованием не дело якшаться с глупыми и тёмными Еленой Прекрасной и Марьей Моревной. Вторая, конечно, в магии сильна, но ленива, как Кот-Баюн, облопавшийся ворованной сметаны тётки Авдотьи. Ленка же, окромя красоты и богатого приданного, ничего и не имеет.

– Елена Гадьевна, низкий поклон от меня и родителей, что сочли достойной помогать вам в исследованиях.