Достойный наследник - Джоэл Розенберг

Он обернулся на голос – лавка со знаком Целящей Длани…

… и слова, произнесенные по-английски.

Дория. Он дернул лошадь за повод и пошел к лавке, остановившись лишь, чтобы набросить повод на столбик коновязи.

Кто-то старится сильно, кто-то – не очень. Дория не состарилась вообще. Почти два десятилетия пронеслись над ней, не коснувшись. Тело ее под белыми одеждами было по-молодому прямо; она положила ладонь ему на плечо, и рукав соскользнул, обнажив юношески гладкую руку.

На краткий миг он крепко обнял ее – и сразу же отстранил.

– Боже, Дория, ты отлично выглядишь!

Лицо ее давно утратило детскость, но не было на нем и морщин; ей можно было бы дать лет двадцать – если бы не глаза.

Глаза. Они рождали тревогу. И не потому, что радужка их была желтой – нет, они, казалось, видят чересчур многое.

Дория с неожиданной силой вцепилась ему в плечо.

– Я тоже рада видеть тебя. – Она провела его в лавку, а оттуда – в маленькую прохладную комнатку.

Там была еще одна целительница Длани, невысокая женщина с острым взором, которую Уолтер невзлюбил с первого взгляда – и всем сердцем. Она повернулась и вышла, не издав ни звука.

Дория указала Уолтеру на стул.

– Ты, кажется, удивлен, что видишь меня?

Уолтер поискал слов.

– Просто никогда не думал, что они отпустят тебя. Не то…

Она ласково улыбнулась.

– Не то что? Пришел бы и забрал меня от всего этого? – Пальцы Дории коснулись его, улыбка сделалась шире. – Даже уйди я с тобой – что сказала бы твоя жена? Не бери в голову, Уолтер. Со мной все в порядке. Я счастлива. И реализовалась. – Уголки ее губ приподнялись. – Да и ты, как я вижу, тоже. – Ее улыбка стала чуть двусмысленной.

– Да. Как раз вчера ночью.

– Осторожней! – Она погрозила пальцем. – Но ты неисправим.

– В этом секрет моего обаяния.

Она посерьезнела; склонила голову набок, словно прислушиваясь к дальнему зову.

– Уолтер, надо торопиться: меня нанял скотовод – ему нужен целитель сопровождать гурт в Пандатавэй.

– Пандатавэй?

Возможно, там они все еще в розыске. Взмахом руки Дория отмела его тревогу.

– Я из Длани, Уолтер. Опасности нет, просто мне скоро уходить… – Беспокойство омрачило ее лицо, пальцы легли на его висок. Пальцы ее недвижно лежали на его волосах, потом с них словно сорвались крохотные молнии.

– Сын Карла!

– Да, я…

– Помолчи. – Она закрыла глаза, потом на миг приподняла веки. – Так будет быстрей.

Какое-то время она молчала, глядя вдаль остановившимся взглядом.

– Ясно.

К этим ее новым способностям надо еще привыкнуть, решил про себя Уолтер.

А потом решил начать привыкать сейчас, чтобы избавить себя от заморочки привыкать потом.

– Ты можешь что-нибудь сделать?

Она покачала головой:

– И никто из Длани. Сомневаюсь, что я смогла бы что-нибудь, даже будь это дозволено; чтобы прорвать чары Джейсонова амулета, нужны силы больше моих. Мать смогла бы…

– Но она не станет.

– Не может. Никто из Длани не может тебе помочь. Поверь мне. На всех нас лежит запрет. – Она прикусила губу, коснувшись носа кончиком пальца – жест, который он помнил с давних времен. – Только потому, что я – лишь отчасти Дория Целящая Длань, могу я помогать тебе.

– Дория, я…

Она подняла руку:

– Прошу тебя, старый друг. Я могу немногое. Прошу тебя. Ахира по сю пору куда больше Джеймс Майкл Финнеган, чем я – Дория Перлштейн.

– Ты можешь сделать хоть что-то?

Она облизнула губы раз, другой, потом покачала головой.

– Если нарушу запрет, возможно – если смогу. Но в этом случае я останусь лишь с теми заклинаниями, что у меня в голове – в лучшем случае. Нет… – Она содрогнулась.

Он снова обнял ее, притянул к себе – и на сей раз не стал выпускать.

– Мне не хватало тебя, – прошептал он. До этого мига он не понимал, насколько ему ее не хватало.

Некогда они были любовниками. Нет, что за мрачное слово – они дарили друг другу радость, и в постели, и вне ее: Уолтер – полной мерой, Дория – в той малой степени, какую считала для себя единственно возможной.

Но это было давно.

Теперь в его объятиях была искренняя теплота – но не страсть.

Теплоты будет довольно.

Обвив его руками, она положила голову ему на грудь.

– Единственное, что я могу сделать…

– Да?

– Пожелать тебе удачи. – Она вскинула на него взгляд, лицо ее было мокро. – Это такая малость…

Уолтер всегда был добр к Дории; за что он ее любил, так это за то, что за носимой на людях маской она была так ранима, что он не мог не быть нежным с ней.

– Это очень много, Дория. – Он чмокнул ее в макушку. – Более чем.

Кивнув, она оттолкнула его.

– Ты должен идти. Если вы сумеете отыскать его до встречи с Эллегоном и Тэннети, все будет исправлено. Если нет…

Словно вуаль опустилась на лицо Дории: внезапно оно утратило выражение.

Нет, не так: этот лик больше не был лицом Дории. И на нем было выражение – но отстраненное, ледяное; ничего человеческого не осталось в сухих скулах, тонких губах, пронзительном взгляде.

– Дория? – Он потянулся к ней, но наткнулся на выставленные руки.

– Уолтер Словотский, – произнесла она голосом, который Уолтер, будь его воля, не пожелал бы слышать никогда больше, – ты должен уйти – тотчас. Ты ничего не можешь сделать для этого своего друга.

То был невесомый, но могущественный глас Великой Правящей Матери сестричества Целящей Длани; то, что он исходил из уст Дории, слегка приглушило его – но не намного.

– Уходи тотчас, – повторила она.

– Но…

– Ступай.

На краткий миг сквозь костистую маску проглянуло личико Дории.

– Пожалуйста, Уолтер, иди.

А потом она снова исчезла и место ее вновь заняла Мать.

– Иди. Или мне выгнать тебя?

Ухмылка искривила его губы – но что он мог сделать? Ничего – ровным счетом.

– Я ухожу, – сказал он своему другу, не обращая внимания на занявшую ее тело Мать. – Поцеловал свои пальцы и приложил их к ее губам. – До свидания, старый друг, – проговорил он. – До встречи. И она состоится – клянусь.