Баффер - Михаил Дулепа

Лист, рамка из трех веточек, еще листок бумаги. Вешаю на стену, отойти на три шага.

– Остры стрелы твои!

Щелчок кнопки секундомера. Дырки на обеих и на стенке выщерблинка. Угу. Как бы собрать пакет листов, с замером толщины слоев? А зачем собирать? Полез в сарай, в ларе нашел старую газету бесплатных объявлений, лежащую в куче такой же макулатуры, отряхнул. Зажал в щели доски… нет, это не то. Надо совместить, так что передвинем газету сюда.

– Остры стрелы твои!

Три сквозные дырки в газете на каждом попавшемся листке, но на досках в полуметре ни отметки. Значит, «заряд» срабатывает при касании с целью, после чего… Черт, надо было делать нормальный пакет и измерять глубину пробития! Чем бы закрепить бумагу? Пока бежит стрелка секундомера, найденного при сборах в ящике среди разного барахла и сунутого в рюкзак совершенно без мысли, зачем он мне нужен, подбираю дрова и переношу их под навес.

Первый поход на Сычевский хутор получился отчасти комическим. Я поутру, еще до пробуждения тетки, наложил на себя все заклинания, включая полет, не подумав, что идти придется по грязи и лужам, иногда их перепрыгивая. В итоге пришлось очень тщательно соизмерять движения и обходить все, покрытое водой, чтобы не выдать себя, воспарив над метровой глубины пучиной. Да и прыгать я не мог, опасаясь улететь на несколько метров, так что изображал тяжело больного, практически умирающего, отчего Марина Степановна пару раз предлагала вернуться. Видимо, где-то я промахнулся, так что смотреть в результате она стала довольно подозрительно. Тем не менее спустя час мы все-таки добрались до цели.

Если мне будут говорить о том, что у нас все в государстве отлично и ВВП растет, то я предложу такому говоруну приехать практически в центр России и пройтись по вот таким заброшенным деревням и хуторам. И это Черноземье!

С другой стороны, практически у всех зданий, домов, хибар и халуп имелись хозяева, иногда даже навещавшие их. Из полутора десятков только половина имела нежилой вид, а оставшиеся – всего лишь заброшенный. Мой дом стоял наособицу, был очевидно гораздо более старым, бревенчатым, при этом не вросшим в землю. Дверь закрыта, ставни заколочены, двор зарос, хотя и не очень.

Снимая замок, хозяйка рассказывала, что здесь к чему. Вот дровник, сейчас пустой, вон та будочка для известных целей, но неплохо бы ее проверить, вдруг подгнило чего, еще провалишься в процессе? Хотя сооружение монументальное, на века. Вот хлев, но им уже лет пять не пользовались, а это клетки кроличьи, старые, старуха под конец только их да двух коз оставила. Запах коз в доме ощущался, но слабо. Больше – холодного нежилого помещения.

Стекла побиты только в двух окнах, видать, дети дачников шалили, местные, скорее, вытащили бы целиком. В одном месте забор растащен, но он и так наполовину завалился, можно смело разбирать на дрова. В самом доме жилая комната, кухня и обширные сени, из которых проход в хлев, сейчас заваленный всяким барахлом. Под конец была осмотрена банька, с частично разобранной каменкой и вытащенным на улицу котлом (хозяйка только вздохнула, пробормотав «когда успели-то?») и колодцы. Один в полусотне метров от дома, второй чуть не в другом конце улицы. Ведра и цепи отсутствовали, но крышки прилегали плотно, мусора внутри не плавало. Пришлось поверить, что вода в них хорошая.

Удовлетворившись осмотром, я довольно покивал, отсчитал деньги и осведомился насчет работника. Тетка скептически на меня посмотрела, но пообещала кого-нибудь прислать. Ну да, вчера как раз говорила, что все рабочие руки в селе наперечет. На эти мои доводы, что тут и сделать-то всего ничего, а плачу живые деньги, хозяйка перечислила поименно всех шестерых мужиков деревни. Из четырехсот человек жителей. Остальные, как она сказала, не мужики, так, видимость. Пришлось согласиться и попросить ее найти для меня хоть одного мастера.