Пасынок судьбы - Сергей Кусков

Войцех тяжело вздохнул:

– Я согласен. – Он небрежно кивнул, разваливаясь на стуле и готовясь к обстоятельному разговору. – Но сначала можно вопрос? Для прояснения ситуации? Откуда такое лояльное отношение к столь проблемной нации, как наша?

Женщина с видимым удовольствием откинулась в кресле и закинула ногу за ногу. Ей нравились и беседа, и его нагловатое поведение. Она, по логике, должна давить, подчинять его, но она специально давала ему свободу для маневра и бравад, чтобы послушать и получить эстетическое удовольствие. Возможно, даже в ущерб делу. Неправильная гэбэшница!

– О, с удовольствием, сеньор Красуцкий! Понимаете, вы мертвы как нация. Вы всегда жили лишь ненавистью к другим нациям, точнее, к ДРУГОЙ нации. Чувством ущемлённости, обиды. «Мы такие бедные и несчастные, а во всем виноваты ОНИ, подлые и нехорошие!..» Но с нами такой фокус не пройдёт.

Вы исчезнете. Вам не за что нас ненавидеть, это подтачивает вашу национальную идею, выбивает почву. Да и плевать нам на вашу ненависть! Мы не русские, и нас не устраивает наличие под боком целого народа, живущего по чуждым правилам. Поэтому сначала мы лишим вас традиций, затем культуры, потом истории. Привьём вашим детям и внукам нашу систему ценностей, и через пятьдесят лет вы станете нами, белокожими латинос с экзотическими фамилиями. Как такое объяснение?

Мужчина скрипнул зубами так, что слышно было даже в приёмной. Сеньора из ИГ спокойно, словно говорила о ценах на гаванские сигары, продолжала:

– Моим коллегам нравится искать среди вас предателей, подстрекателей к восстанию, бунту, центры «сопротивления» и культурного подполья. Но её величество понимает, что вы всего лишь больная обречённая нация, и относится к венерианским полякам снисходительно. И следовательно, те из вас, кто будет осознанно верно и преданно служить ей сейчас, получит гораздо больше благ, чем те, кто будет делать это добровольно, но БУДЕТ делать это в следующих поколениях. Я ни к чему не призываю, это просто следствие, информация к размышлению.

Войцех молчал. Да, эта сеньора с фамилией гринго любит развлечения, но развлекается жестоко. Безжалостно и бестактно. Да и кого, в сущности, жалеть-то? Презренного поляка? Нет уж, пусть он знает всё как есть, а затем или валит на историческую родину, или становится одним из них. Осознанно. Добровольно.

– Это не мои домыслы, – закончила она, – а целенаправленная программа, которая уже много лет как запущена. Просто мы не спешим, но будьте уверены, сеньор Красуцкий, так будет.

Очевидно, со стороны это выглядело идиотизмом. Сотрудница императорской гвардии приперлась в важный исследовательский институт, выгнала из кабинета его начальника и втирает ему, рядовому сотруднику, истины национальной политики. Но гэбэшники – особая каста, люди с иной психикой и иным миром. Кто знает, о чём говорят их агенты в беседах с потенциальными резидентами при вербовке? Уж никак не на скупые рабочие темы!

– Что вы хотите от меня?

Собеседница довольно улыбнулась. Клиент дозрел.

– Хороший вопрос. А главное, после хорошей прочищающей преамбулы…

Войцех снова скрипнул зубами.

– По нашим данным, вы – хороший специалист в области генетического программирования.

Он ожидал чего угодно: предложения стучать, доносить, следить за кем-то… но не этого.

– Я бы не стал утверждать в превосходной степени. Скажем так, я ОБЫЧНЫЙ специалист…

– Скромность – хорошее качество. Её величество ценит его в людях. Особенно в представителях проблемных наций…

Снова эти довольные смеющиеся глаза. Как она уже достала национальным вопросом!

– И тем не менее многие люди в этой области, достойные того, чтобы относиться к их мнению серьёзно, отмечают, что вы хотя и молодой, но очень способный и перспективный специалист.

– Может быть, не буду спорить, – согласно кивнул Войцех. – Но лично себя я так высоко не ценю.

– Зря, – недовольно скривилась она. – Амбиции – вот чего зачастую не хватает молодым учёным, чтобы стать знаменитыми. Уверенности в себе.

Серьёзно она это сказала или нет, он не понял.

– Под эгидой департамента безопасности[6]планируется важный эксперимент. Естественно, секретный.

– Департаменту безопасности нужны эксперименты с генным программированием? – Войцех присвистнул.

– У вас плохо со слухом, сеньор Красуцкий? – Брови сеньоры слегка нахмурились. Но это «слегка» от человека её ранга – слишком много, чтобы утопить в дерьме такую сошку, как он.

Мужчина съёжился и подобрался.

– Что вы, совершенно нет! Я внимательно слушаю. Просто не мог поверить. ДБ… и генные эксперименты? Для чего им это?

– Это вас не касается, сеньор Красуцкий. – Собеседница расслабленно улыбнулась. – Скажу больше, это не касается даже меня.

Он кивнул.

– Итак, это эксперимент, связанный с генным программированием. Сказать подробности не могу, не располагаю информацией, но, поскольку мне рекомендовали ваш отдел и вас лично, думаю, это ваш профиль.

– Можно уточнить, это касается психофизических реакций? Морфологии, поведенческих установок? Скорости рефлексов, мышечных реакций? Понимаете, я узкий специалист…

– Я не знаю об эксперименте ничего! – Она повысила голос. Войцех понял, что это неправда. – Всё, что могу сказать, – это генетическое программирование человека с заданными параметрами.

– Такие опыты запрещены международной конвенцией… – Войцех осёкся.

Женщина флегматично смотрела на него, покачивая ногой и внимательно следя за реакцией. Боги, вот это да!

– Я понял… Всё понял… – быстро затараторил он. Сеньора понимающе улыбнулась. – А каковы условия? Что от меня требуется и что мне могут предложить? Как насчёт работы, которую я веду здесь? – Он окинул взглядом кабинет, имея в виду весь институт.

– Замену здесь вам найдут. Ваше начальство ещё не окончательно утратило профессионализм, думаю, с этим они справятся… – Она плотоядно усмехнулась.

Понятно, почему так дрожали руки у Главного. Она их тут всех круто прижала. Видать, есть чем.

– Оплата… – Она подвинула к нему клочок натуральной бумаги размером с визитку, на которой были написаны цифры. Увидев их, Войцех ужаснулся. – Это за год работы, – прокомментировала сеньора.

– Так много? – Челюсть отвисла. Столько он не заработает и за десять лет вкалывания в НИИ.

– Секретность… – Собеседница пожала плечами. – К тому же есть дополнительные условия.