Сердце демона - Ярослава Лазарева

Тома понимающе кивнула.

– Я к тебе с другим.

Только сейчас Настя заметила, что на углу, перед поворотом к выходу из корпуса, топчется Ксюха. Ее длинная русая коса еще больше растрепалась. Виновница дневного шума прятала глаза и вообще вид имела потерянный.

– Я свою Машку забирала из изолятора, – говорила между тем Тома. – Меня попросили довести до корпуса твою красавицу.

– Спасибо. – Настя не знала, что делать дальше. Надо было как-то осторожно ввести Ксюху в отряд.

– Машка хочет с тобой поговорить.

А может, правда не торопиться? Отвести Ксюху в сторону, побеседовать. Если она склонна к суициду, то надо посоветоваться с психологом, следить за поведением…

– Я поговорю. – Настя уже была вся в мыслях о предстоящей работе.

– Вот, Маша, это Настя, – склонилась Тома к пришедшей с ней маленькой девочке.

Маша? Так вот о ком она! Это была та самая кнопка, что так боится вожатых. Особенно старших вожатых.

– Я вас оставлю. Ты Машу потом приведешь? – Тома переложила ладошку девочки из своей руки в Настину.

– Конечно! – А что она еще могла сказать?

Пальцы у Маши были холодные и вздрагивающие.

Тома не уходила, изучая грязный линолеум на полу.

– Да! – произнесла она медленно. – Вовка сказал, что у тебя умерла бабушка, но ты отказываешься ехать домой. Если тебе не хватает выходных, возьми мои. Я могу подменить, пару дней поработать на отряде.

– Спасибо.

Настя отрицательно помотала головой. Странно, что ее все спроваживают из лагеря.

Тома ушла, и Ксюха наконец отклеилась от угла.

– Ну, что? – начала Настя.

– Ничего, – фыркнула первая красавица отряда. – Толмачев велел передать тебе спасибо за мое чудесное исцеление. Как у тебя это получилось?

На этот вопрос Настя ответа не знала.

– Я потомственная ведьма, училась у бабушки всяким заговорам, – вздохнула она, мало веря в то, что говорит. Это была пустая отговорка. Впрочем, Настю она успокаивала.

Хорошо, что сама Ксюха спокойно восприняла невероятно быстрое заживление раны. Вот что Интернет и телевизор с детьми делают – они и правда верят, что волшебники живут за углом. У Насти же до сих пор руки дрожали, а в памяти вставал запах паленой веревки.

– Что говорит Вера?

– Говорит, что мазь с антибиотиком так быстро не действует, а я симулянтка.

– Она же сама видела рану.

– Видела… Но сейчас ее нет. Врач сказала, что верит только своим глазам, а не всякой чертовщине. Поэтому попросила в следующий раз эксперименты без нее ставить.

– Тебе перевязку оставили? – Настя коснулась Ксюхиного запястья. – Походи с ней пару дней, чтобы никого не смущать.

– Как ты это сделала?

Не удержалась все-таки. Любопытство – неистребимая женская черта.

– Понятия не имею, – честно призналась Настя. – И повторить не смогу.

– Это сделал он, – подала голос Маша.

– Кто? – спросили Ксюха с Настей одновременно.

– Он. – Маша ткнула пальцем в потолок. – Он пришел вместе с вожатым.

– Да кто же? – проявила нетерпение Ксюха.

– Толмачев. Она его боится, – ответила за малышку Настя. Ей еще не хватало тут божественных явлений и сплетен на эту тему. – Иди к остальным в игротеку. И не рассказывай никому, что ты уже выздоровела. Говори, что рана получилась неглубокая. Скорее всего, так и было. Крови много было, вот ребята и решили, что все так опасно. Женьке спасибо скажи, он вовремя жгут наложил.

Ксюха зябко передернула плечами, и только сейчас Настя заметила, что ее подопечная мокрая. На улице опять шел дождь. Неспешный, нудный летний дождь.

Настя сама не понимает, как все получилось. И с чего вдруг после смерти бабушки у нее проснулись способности врачевания? Или это вовсе не ее заслуга? Может, на Ксюхе все быстро заживает? У людей разные бывают способности.

– Переодеться не забудь, а то простудишься! – напомнила вожатая. Одно дело заговаривать раны, и совсем другое возиться с соплями. Их, как известно, что лечи, что не лечи, все одно две недели держатся. – Я скоро приду.

Настя приподняла руку кнопки, показывая, что у нее важный собеседник. И этот собеседник очень хотел с ней поговорить. Всю руку издергал.

– Он к ней приходил, – прошептала Маша, как только Ксюха отвернулась от них.

– Ты опять про вожатого?

– Большой и страшный.

Настя покивала, не зная, как еще отреагировать на странные слова девочки. Что поделать, если она боится взрослых…

– Это был старший вожатый. Володя, – терпеливо, в который раз, начала объяснять Настя. – Неужели ты его никогда не видела?

– Это был не старший вожатый, – требовательно потянула Маша Настю к себе, заставляя наклониться ниже. – Как в кино. Что-то огромное и без ног.

Сколько этой кнопке лет, что она смотрит фильмы ужасов? Или это из мультика? «Без ног, а дышит».

– Он вылетел из лампы? – попыталась сгладить странное утверждение Настя. Кажется, фильм назывался «Аладдин», и из лампы вылетал джинн.

– Нет, он пришел за тобой.

– Это был старший вожатый.

– Страшный. – Девочка проявляла непонятное упрямство. – Как дьявол. Лицо белое, а глаза горят черным. И волосы черные. Я таких в мультике про Геракла видела.

Насте было неудобно стоять, наклонившись к малышке, и она села на корточки.

– Ты Тамаре об этом рассказывала?

Маша сжала губы и помотала головой.

Версий происходящего было две. Либо в лагере началось массовое помешательство, в результате которого один ребенок видит галлюцинации, а другой вскрывает себе вены. Либо фильм «Обитель зла-4» будут снимать на широком берегу реки Киржач и новые спецэффекты тайно пробуют на детях.

– А почему ты пришла ко мне?

– Потому что он велел никому о нем не рассказывать. Только тебе.

Так, а вот это уже было интересно.

– Пойдем-ка.

Настя провела девочку в вожатскую, устроила на кровати, сама села напротив. Поискала глазами, чем бы угостить ребенка. Жаль, кекс отдан в общий котел, а то было бы чем покормить испуганное создание.

– Значит, вы с ним разговаривали?

Скорее всего, это был чей-то глупый розыгрыш. Но кому понадобилась эта кроха?

– Он сказал, что я его видеть не должна. – Кажется, Маша собралась плакать. – А раз вижу, то должна молчать.

– Все? – Странный розыгрыш. Бестолковый.

– Еще велел тебе передать, чтобы ты думала быстрее. И ехала домой.