Зов безумия - Джулия Дин Смит

— Я привезла письмо от отца, — сказала Атайя, стараясь никоим образом не выдать своего волнения. Осфонин махнул рукой.

— Да-да. Наверное, он написал ответное послание. И непременно уделю ему должное внимание… Но я целый день провел на охоте и нагулял зверский аппетит. Никогда не занимаюсь делами на голодный желудок, — произнес король, поглаживая упитанное пузцо. — Достаточно один раз взглянуть на мой живот, чтобы догадаться, что я люблю поесть.

Он хлопнул в ладоши, давая знак слугам, что настало время нести первое блюдо, и челядь тут же поспешила на кухню.

Осфонин жестом указал на Джейрена, сидевшего рядом с Хедриком.

— Джейрен сообщил нам, что вы приедете сегодня вечером, и мы как следует подготовились. Сейчас подадут лучший ужин, каким только могут угостить в Рэйке.

Атайя окинула Джейрена удивленным взглядом. За все время совместной поездки она не видела, чтобы он писал письмо либо нанимал курьера, который мог бы поехать вперед и передать королю какие-то вести.

— Джейрен сообщил вам?

— Да, дня два назад, — ответил Осфонин небрежно. — Он передал это через свою сферу.

Атайя молча кивнула.

Даже не стану спрашивать, что это такое, — подумала она.

Фельджин провел гостью к свободному месту рядом с королевой, а сам направился к той части стола, где сидели Хедрик и Джейрен.

Как только принц присоединился к колдунам, все трое стали оживленно, но приглушенными голосами беседовать о чем-то.

— Здравствуйте, Атайя. И добро пожаловать в Ат Луан, — произнесла королева, слегка наклоняя украшенную короной голову. — Меня зовут Исел. А это сестра Фельджина, Катя.

Она жестом указала на сидевшую рядом девушку — рыжеволосую красавицу, которая, по всей вероятности, была на несколько лет моложе Атайи. В ее светло-голубых глазах плясали озорные огоньки, как у энергичного шаловливого ребенка.

Хозяева обменялись с гостьей приветственными фразами, а затем расспросили ее о поездке: о состоянии дорог, погоде и подобных вещах. Королева слушала очень внимательно, даже если ответы были односложными и неинтересными, и, казалось, на самом деле желала узнать о подробностях путешествия отважной принцессы. Поэтому Атайя сразу почувствовала себя легко и непринужденно, как будто была не незнакомкой, приехавшей впервые из соседнего королевства, а старым добрым другом семьи, отлучившимся на какое-то время и теперь возвратившимся назад.

Какое-то время спустя, когда королева отвернулась к Осфонину и стала разговаривать с ним, Катя с таинственным видом наклонилась к Атайе, словно собиралась открыть ей секрет.

— Фельджин рассказывал, что у тебя есть братья, — прошептала она. — Вы с ними ладите?

Пораженная чистосердечностью и бесхитростностью вопроса, Атайя не сдержалась и рассмеялась.

— С которым из них?

Катя понимающе улыбнулась.

— Братья чаще всего бывают скверными. От них нельзя ожидать ничего хорошего. У меня их двое. Сестры — совсем другое дело. С ними гораздо интереснее. А у тебя есть сестра?

— Нет. У меня два брата. Николаса я люблю. Он славный, веселый и относится к жизни с легкостью и юмором. А мой старший брат Дарэк… Дарэк довольно занудный и полон предрассудков.

— Представляю, что ты имеешь в виду. Наверное, он способен мыслить лишь в одном направлении: о том, что в один прекрасный день станет королем. При этом человек забывает обо всех общечеловеческих ценностях. Фельджин тоже вел себя подобным образом, но в последнее время он исправляется.

Катя подозвала слугу и велела наполнить медом кубок Атайи.

— Значит, у тебя нет сестер. Знаешь, мне было бы приятно, если бы ты относилась ко мне как к сестре. Кто знает? Вероятно, когда-то так оно и будет.

— Возможно, — ответила Атайя.

Меньше всего на свете ей хотелось заводить сейчас разговор на эту тему. В данный момент она вообще не знала, как воспринимать их с Фельджином ситуацию, так как добродушие Осфонина, а теперь и предложение Кати стать друзьями совершенно сбили ее с толку. Когда представится возможность уединиться в своей комнате, надо все как следует обдумать. Если, конечно, на это хватит сил, если сон не сморит ее в то самое мгновение, когда голова коснется подушки. От сладкого медового вина еще больше хотелось спать.

— Признаюсь честно: чем больше Фельджин разглагольствовал о том, как беспардонно ты вела себя, тем большей симпатией я проникалась к тебе, — забавно скривив губы, сказала Катя и окинула беглым взглядом увлеченного разговором с Хедриком и Джейреном брата. — С его высочества необходимо было сбить немного спеси. Мой братец временами ведет себя чересчур высокомерно.

— Я, между прочим, все прекрасно слышала, Катя, — произнесла Исел, повернулась к дочери и осуждающе посмотрела на нее из-под густых темных ресниц.

Сестра Фельджина громко вздохнула.

— Мама, ты сама знаешь, что это правда!

— Да, но это вовсе не означает, что ты должна рассказывать гостье обо всех недостатках нашей семьи, — сказала королева. — Какое у нее сложится впечатление о нас? Принцесса, послушав тебя, чего доброго, соберется домой и даже не попробует десерт.

Атайе безумно понравились все поданные к ужину блюда, включая десерт. В этот день у нее от волнения пропал аппетит, поэтому она практически ничего не ела. Теперь же отказываться от еды, настолько вкусной и изысканной, не имело смысла.

Атайя пробовала все блюда, какие только ей предлагали. Ее тарелку вновь и вновь наполняли яствами: жареной олениной и бараниной, мясом куропатки и гусятиной, копченой сельдью, разнообразными овощами, экзотическими сладостями, которые ей никогда ранее не доводилось пробовать. Время от времени она поглядывала туда, где сидел со своими подчиненными Тайлер. Он весело смеялся и разговаривал с братьями по оружию: старыми друзьями и только что приобретенными — сменившимися с поста стражниками рэйкского замка.

Когда блюда со сладким были опустошены, Осфонин, насытивший желудок, изъявил желание перейти к делам.

— Если не возражаешь, Атайя, мы могли бы пройти в мои приемные покои, и я прочту письмо, которое ты привезла. Понимаю, что уже поздно и что ты устала, поэтому не собираюсь задерживать тебя надолго.

Принцесса подошла к Тайлеру, чтобы взять у него послание, и он пожелал ей удачи.

Король повел Атайю через проход, отделенный от тронного зала красивыми бархатными занавесками, в уютные, прекрасно освещенные приемные покои.

Стены здесь были украшены мечами и кинжалами — в сиянии свечей их стальные лезвия таинственно поблескивали. Осфонин сел в дубовое кресло с высокой спинкой рядом с камином. Позади короля, опираясь на палку из вишневого дерева, встал тот самый старик в зеленой мантии, с которым шептался о чем-то Джейрен. Он не спускал с Атайи глаз, походя на дотошного врача, внимательно осматривающего пациента и пытающегося обнаружить признаки болезни. Принцесса расположилась напротив на устланной подушечками скамье, взволнованно крутя в руках письмо от отца.