Великая волшебница, вернувшаяся триста лет спустя - Любовь Свадьбина

— Бессердечная? — Лилиан рассмеялась и похлопала Армана по плечу удивительно крепкой ладошкой. — Уж кто бы говорил.

«Она что, поняла, кто я?» — холодные мурашки пробежали по спине Армана, но он не позволил этому ощущению укорениться и улыбнулся, надеясь, что не выглядит слишком виноватым:

— В каком смысле?

«Я и не должен чувствовать себя виноватым за то, что в бою сразил убийцу моего покровителя», — резко одёрнул себя Арман. Он прекрасно знал: чувство вины способно разрушить волю к жизни. Именно поэтому никогда не пытался сослаться на обстоятельства боя, просто напоминал себе, что поступил сообразно обстоятельствам.

— А ты не понимаешь? — ответ Лилиан слишком вписывался во внутренний монолог Армана.

Этого, конечно, было недостаточно, чтобы вывести его из себя, но когда она игриво ткнула его пальцем в грудь, Арман ощутил себя намного спокойнее.

Варда была дикой и опасной, порой беспринципной (впрочем, такова судьба всех наёмников, ведь им порой приходится завоёвывать те земли, которые они когда-то защищали, и защищать тех, кого они завоёвывали и грабили), опыт одной её жизни выходил за рамки понимания Лисара, живущего уже второй раз, но он сильно сомневался, что она так легко и двусмысленно обсуждала бы свою смерть.

Скорее бы попыталась снести голову в ответ… выпустить кишки, отрезать конечности. Похоронить живьём. Извалять в соли и резать кожу так часто, что даже регенерация не поможет. Хорошенько прожарить… Арман-Лисар представлял что-то такое, но никак не игривое тыканье пальчиком в грудь.

Если только из кончика этого пальца не выстрелит молния, которая сожжёт его внутренности.

— Не понимаю, — он продолжал улыбаться, хотя уже не так мягко, как прежде.

Не после кровавых фантазий.

— Вот об этом я и говорю, — покачала головой Лилиан и продолжила путь. — Ты даже не понимаешь, насколько ты бессердечен. Или только прикидываешься непонимающим?

Она покосилась на него вроде как вопросительно, но с той же лёгкой игривостью. Её глаза были яркими — ярче зелени этого леса.

— Я не прикидываюсь, я правда не понимаю, — Арман коснулся груди в том месте, куда она тыкала пальцем.

— Тогда, возможно, тебе стоит попросить помощи у своего друга Кериша, пусть он тебе объяснит.

От удивления Арман даже шаг замедлил, пытаясь понять скрытый смысл её слов: «Она догадалась, что Кериш мой подчинённый?.. Или сочла его больше разбирающимся во взаимодействии с окружающими?»

— Не понимаю, что он должен мне объяснить, — пожаловался Арман, догоняя Лилиан и рефлекторно оценивая обстановку и позицию своего сборного отряда.

— Вот когда вернёмся, — Лилиан помахала рукой, — тогда и узнаешь.

— Что узнаю?

Она только посмеялась.

— Пожалуйста, объясни, — попросил Арман. — Иначе я умру от любопытства.

— Я знаю, что некоторые умирают из-за чрезмерного любопытства, но ни разу не слышала, чтобы кто-то умирал непосредственно от него.

— Тогда я буду первым.

— Тогда я просто обязана стать свидетелем такого чуда.

Её добродушный тон скрашивал некоторую жестокость слов, Арман усмехнулся, но любопытство не унималась.

— Так почему ты назвала меня бессердечным?

…

— Прекрасная леди, пожалуйста, удовлетвори моё любопытство…

…

— Если объяснишь, я в ответ тоже что-нибудь интересное расскажу…

Но Лилиан была непреклонна.

* * *

Ужин в походе — вот истинная радость. Я макала хлеб в горячую похлёбку и, гоняя ману по телу, наслаждалась привалом: дневной переход по лесу способен вымотать даже усиленные мышцы мага второго круга.

Дым костров, кони, люди, опасное задание — ностальгия.

Рыцари определили, что расстояние между нами и одержимым значительно сократилось, но не стали гнать через ночной лес, погрузившийся в почти кромешную темноту.

Вдалеке ухала сова. Уютно потрескивали костры. Все были изрядно вымотаны, торопились поесть и скорее завалиться спать, чтобы не потерять ни единой драгоценной минуты отдыха.

Обошлось даже без попыток свалить на «эй, ты, женщина» заботу о кухне: рыцари сами назначили дежурных. И караульных тоже выбрали они.

После дневного перехода ночь без наряда в караул — это вообще сказка.

Только мне нормально выспаться всё равно не светило.

Во-первых, как подсказывали наблюдения, успела собраться компашка, жаждущая меня в кустах повалять, уму-разуму и прочим интересным вещам поучить.

Во-вторых, я готова золотой поставить на то, что этой ночью камни маны попытаются умыкнуть как минимум двое, и я такое мероприятие пропустить не могу.

* * *

— Почему ты так на меня смотришь? — недоумение сидящего напротив Синеглазки было каким-то ласково-обиженным, в его нереальных глазах мерцали отблески костра.

— Потому что ты — зануда, — сообщила я злым шёпотом и улеглась спиной к нему и костру на войлочную подстилку. Почти с головой накрылась одеялом, лишь кончики кудрей остались торчать снаружи.

— И почему сразу зануда? — обиды в голосе Синеглазки, кажется, прибавилось.

«Ещё и тупой», — подумала я и пожалела Кериша: с таким дубом нечувствительным жить тяжело.

Я всего-то попросила Синеглазку меня немного подстраховать, если вдруг придётся столкнуться с жаждущими тела особями или в случае, если камни маны попытаются увести. После прошлой его помощи со свидетельством я как-то рассчитывала на мизерную хотя бы поддержку, а он… он…

Этот зануда взял и нажаловался рыцарям, что на меня и камни маны некоторые мужчины подозрительно косо смотрят! Теперь и я, и драгоценный сундук ночуем возле рыцарей.

Садж ещё грозным басом всех предупредил: «Если эту леди или камни кто тронет, может прощаться с тем, чем трогать будет».

Ну что за дерьмо драконье? Позорище какое-то. Мало того, что откатился магический прогресс, тельце досталось слабое, так теперь ещё меня оберегают, как какую-нибудь подстилку командира. Такое же хуже нет для репутации. Я уже молчу о том, что теперь шарф с лица не приспустить!

Синеглазка допил чай и стал укладываться рядом со мной. Прямо совсем рядом, с противоположной от костра стороны, хотя там холоднее. И пусть мне так теплее будет (где мой огонёк согревающий?), но всё равно я немного раздражалась.

Он придвинулся и мягко пообещал:

— Отдыхай спокойно, я буду тебя защищать.

Под одеялом я закатила глаза и мысленно выругалась: почему некоторые люди не думают, прежде чем говорить? А если бы я была неопытной девушкой? Я бы и поверить могла, влюбиться. Как бы он потом с образовавшимся любовным треугольником разбирался?