Гобелены Фьонавара - Гай Гэвриэл Кей

Дэйв услышал последний вопль Ракота Могрима, а затем услышал, как этот крик оборвался. Воцарилась тишина ожидания, и затем на них издалека, с севера, накатился рокочущий грохот обвала. Он понял, что это. Все это поняли. У него на глазах выступили слезы радости, полились по лицу, он не мог их остановить. И не хотел останавливать.

Вдруг стало легко. Он почувствовал, что с него спала тяжесть, тяжесть, о которой он даже не подозревал, бремя, которое, по-видимому, нес с тех пор, как появился здесь. И он, и все остальные, пришедшие в мир, который лежал под тенью Тьмы.

Но Ракот Могрим умер. Дэйв не знал, каким образом это случилось, но знал, что это правда. Он взглянул на Торка и увидел, как по лицу друга расплывается широкая, беспомощная улыбка. Он никогда не видел Торка таким. И Дэйв вдруг громко рассмеялся на поле боя от одной радости, что он жив в это мгновение.

Цверги перед ними дрогнули и побежали. Ургахи беспорядочно метались вокруг. Слоги сталкивались друг с другом, рыча от страха. Они тоже повернулись спинами к армии Света и побежали на север. Который больше не был для них раем. Дэйв знал, что на них будут охотиться и найдут. Их уничтожат. Уже сейчас дальри и альвы погнались за ними. Впервые за этот долгий, ужасный день Дэйв услышал, как альвы запели, и сердце его наполнилось до краев, так, словно готово было разорваться от красоты их пения.

Только волки некоторое время держались на западном фланге. Но теперь они остались одни перед превосходящими силами, и воины из Бреннина, которых вел Артур Пендрагон на своем ратиене, потрясая сияющим королевским Копьем, словно оно само было Светом, косили их ряды, как серп косит созревшую пшеницу.

Дэйв и Торк, смеясь и плача, бросились вслед за ургахами и цвергами. С ними был Сорча, скачущий рядом с сыном. Слоги бегали быстрее, чем их кони, но сейчас все было наоборот. Шестиногие чудовища казались слабыми и растерянными. Они спотыкались, бросались во все стороны, сбрасывали своих всадников. Теперь биться стало легко. Вокруг пели светлые альвы, а заходящее солнце светило им с безоблачного летнего неба.

– Где Ивор? – внезапно крикнул Торк. – И Левон?

Сердце Дэйва на мгновение сжал страх, но он быстро прошел. Он знал, где они должны быть. Он остановил коня, и двое других сделали то же самое. Они поехали обратно через окровавленную равнину, усыпанную телами умирающих и мертвых, к холму южнее поля битвы. Еще издалека они увидели Авена, который стоял на коленях рядом с лежащим на земле младшим сыном.

Они спешились и пошли вверх по склону под лучами вечернего солнца. Казалось, это место окружено безмятежной ясностью.

Левон увидел их.

– С ним будет все в порядке, – сказал он, подходя к ним. Дэйв кивнул, протянул руку и крепко обнял Левона.

Ивор поднял глаза. Он отпустил руку Тэйбора и подошел к ним. Его глаза ярко блестели, сияли сквозь пелену усталости.

– С ним все будет в порядке, – повторил он. – Благодаря магу и Артуру с ним все будет хорошо.

– И Пуйлу, – тихо произнес Тайрнон. – Это он догадался. Я бы никогда не поймал его, если бы Пуйл меня не предупредил.

Дэйв поискал глазами Пола и увидел, что он стоит несколько в стороне от остальных, дальше на гребне. «Даже сейчас», – подумал он. Дэйв собирался подойти к нему, но не захотел нарушать его одиночества. Было что-то очень независимое, очень замкнутое в лице Пола в тот момент.

– Что случилось? – спросил кто-то. Дэйв опустил взгляд. Это спросил Мэбон из Родена, который лежал неподалеку на самодельном ложе. Герцог улыбнулся ему и подмигнул. Потом повторил: – Кто-нибудь знает, что именно произошло?

Дэйв заметил приближающуюся к ним Дженнифер. Ее лицо излучало тихое сияние радости, но оно не скрывало глубокой грусти в ее глазах. Никто еще не успел заговорить, а у Дэйва внезапно мелькнул проблеск понимания.

– Это сделал Дариен, – сказала Ким, приближаясь в свою очередь. – Но я не знаю, как. Хотелось бы мне знать.

– И мне тоже, – сказал Тайрнон. – Но я не смог заглянуть так далеко, чтобы понять, что там произошло.

– Я смог, – произнес третий голос, очень мягко, очень отчетливо.

Они все повернулись к Герейнту. И старый слепой шаман с Равнины высказал вслух предсмертное желание Дариена.

В мягком свете прочно сотканного мира, который теперь наступил, он сказал:

– Я так и думал, что должна быть какая-то причина, почему мне надо лететь с Тэйбором. Вот в чем она. Я не мог сражаться в бою, но здесь я оказался достаточно далеко на севере, чтобы послать свое сознание в Старкаш.

Он помолчал, потом мягко спросил:

– Где королева?

На секунду Дэйв растерялся, но Дженнифер ответила:

– Я здесь, шаман.

Герейнт повернулся на звук ее голоса.

– Он умер, моя госпожа. Мне очень жаль, но этот ребенок умер. Но благодаря дару моей слепоты я видел, что он сделал. Он выбрал Свет в последние мгновения. Обруч Лайзен ярким светом вспыхнул у него на голове, и он бросился грудью на кинжал и умер так, что Могрим умер вместе с ним.

– Локдал! – воскликнула Ким. – Конечно. Ракот убил без любви, и поэтому он умер! Ох, Джен. Ты все же была права. Ты была так ужасно права. – Она плакала, и Дэйв увидел, что Дженнифер Лоуэлл, которая была Джиневра, тоже теперь плачет, только молча.

Оплакивает своего ребенка, который прошел по Самой Темной Дороге и пришел наконец к ее концу в одиночестве и так далеко от нее.