Крылья Руси - Галина Гончарова

– Ей не было больно, – шепнул он, – закрывая малышке глаза. – Говорят, этим ядом отравился Сократ. Это просто… холодно.

И все же, по щеке мужчины тоже сбежала слезинка. Присутствующие сделали вид, что ничего не было – страшно было смотреть, как плачет сильный мужчина. И «не заметили», как он перекрестил тело малышки на православный лад и зашептал молитву на русском языке.

Нет, никак не заметили…

Илона слушала с каменным лицом, а когда Прокопий закончил, коснулась его плеча.

– Цикута?

В дверях чуть кашлянул Андрей Радич.

– Антонин сознался, госпожа…

История была проста. Писарь получил возможность стать героем в глазах своей госпожи… или отомстить? Он и сам не знал, чего желал более.

Отрава была подлита им в кувшин со сладким ягодным взваром, который давали детям, а противоядие он собирался дать спустя час, когда Илона испытала бы настоящее отчаяние. Тем больше она ценила бы спасителя детей.

Но подвернулся мерзкий менестрель…

Да и противоядие было тем же ядом, так что дети умерли бы на месте. А разгневанная Илона, или слуги тут же свернули бы подонку шею. И – обрубили последнюю возможность узнать истинного виновника.

Сейчас же…

Андрей уже побывал в том кабаке, уже допросил всех, кого мог – и достаточно быстро нашел «друга». Жил сей достойный человек при католическом монастыре и был австрийцем. Коренным, из Вены…

За яд стоило сказать большое спасибо Леопольду, благо, императору не впервые было травить неугодных людей. Ой, не впервые…

Признания всех замешанных в это дело, были записаны, засвидетельствованы – и Прокопий собрался на Русь. Отвезти их государю.

Эти свитки меняли многое в мировой политике, очень многое.

Илона не плакала на могиле дочери, как и спешно примчавшийся Имре. Они уже знали, что потом планировали сделать с ними. Политика – это грязь?

Кто бы спорил.

После смерти детей, Илона или отравилась бы, или кинулась вниз головой с башни замка – тут уж как повезет. Имре ненадолго пережил бы жену. И не таких в спину убивали.

С этой секунды не было у Австрии более страшного врага. Более непримиримого и ненавидящего.

Есть вещи, которые не стоит делать, потому что их не смогут простить.

Ни человеку, сотворившему зло, ни его потомкам.

* * *

Узнав о случившемся, Софья только головой покачала. Ну надо ж так подставиться? Хотя идея была неплохая, исполнение подкачало.

Лишись Венгрия сейчас своего знамени – Зриньи, Ракоци, Текели – там начнется бардак. Передел территорий, определенно, склоки между знатью, в это время очень удобно ввести «миротворческую дружескую помощь» и так прогнуть под себя страну, чтобы там и пикнуть не посмели.

Не повезло Леопольду. Хотя его ли это слуга, или кто-то из местных решил интриговать, или…

Да это уже неважно!

Не за то бьют, что украл, а за то, что попался. Софье решительно не хотелось влезать в войну с турками на стороне Вены. Алексею тоже туда не хотелось – и повод был просто отличным.

Сообщения полетели по всем странам, по газетам, по рыночным площадям…

А Алексей Алексеевич пригласил к себе его высочество Эжена Савойского. И вежливо высказался на эту тему.

Все понятно, политика, жестокость, коварство… Но покушение на членов моей семьи?

Одной рукой Леопольд просит у меня помощи, а второй – покушается на мою семью?

Робкие возражения Эжена, что на минутку, Ракоци пока еще не семья, были отметены взмахом царственной длани. Ну, не семья. Но помолвка-то уже! Подписи стоят, печати висят… сам факт пока не состоялся? Так и жених, и невеста маловаты еще, но как только – так сразу же!

И вообще, где гарантия, что Леопольд потом такое и с русским государем не провернет?

Нет гарантии.

А еще…

Есть вещи, которые Алексей Алексеевич Романов делать не будет. Хватит ему и греха предков, который искупать еще пару веков придется. Какой?

Да сын Марины Мнишек и Лжедмитрия.

Дед Алексея, Михаил Романов, отдал приказ о его казни. Маленького ребенка! Почти как Жужанна Текели… Хватит!

Лично Алексей не готов взвалить такое на потомков.

Эжен кивал и поддакивал. Ну… он бы смог, он подозревал, что и русскому государю было бы все равно, сколько там детей перемрет, но… Эжен был неглуп. И отчетливо понимал, что Алексею Алексеевичу здесь и сейчас эта война не нужна.

Хотя зачем приглашали именно его – непонятно. Но обидно.

Дочь Леопольда ему теперь не достанется, император прогневается – и мало озаботит Леопольда тот факт, что не Эжен провалил порученную миссию.

Но Алексей Алексеевич не торопился отсылать посла обратно. Вместо этого он смотрел, думал, а потом поинтересовался:

– Скажите, Эжен, а как вы видите свое будущее?

Как его видел Савойский?

С удачным браком побороться за кусок земли, что тут непонятного. Правда, сейчас это будет намного сложнее, но – вдруг?

Алексей выслушал принца, подумал, а потом сделал ему простое такое предложение. Нет, не русской царевны в жены. И не службы на благо Руси.

Своих талантов хватает.

Но и от этого предложения Евгений отказаться не смог.

Ты хочешь корону? Ты можешь ее отвоевать с нашей помощью. Когда Карлос умрет, скорее всего, не оставив детей, начнется война за испанское наследство. И ты можешь в ней поучаствовать.

Есть Бельгия.

Есть Люксембург.

Хочешь?

Хотел ли Евгений?

Да, и желательно прямо сейчас. Но отчетливо понимал, что земли в Европе поделены. Что стать наместником где-нибудь в Венгрии ему сейчас точно не удастся. И что синица в руках покамест лучше журавля в небе. Намного лучше.

Это – работа на перспективу, но русские обещают хоть что-то. Сдержат ли они свое слово – Бог весть, но здесь и сейчас… за десять лет много воды утечет. Может, у них и будет возможность как-то повлиять на ситуацию, все-таки, Испания, Португалия… не просто ж так там находятся члены русской королевской семьи? И все же, все же…

– Я понимаю, зачем это нужно мне, государь. Но зачем это нужно вам?

Алексей Алексеевич посмотрел на Евгения. И принц словно впервые увидел темные тени под синими глазами, морщины на высоком лбу, усталую складку в уголках рта…

– Я уверен, что война начнется. Посмотри, Эжен, вот карта…

Мужчины прошли к макету Европы, искусно вырезанному из дерева, раскрашенному, с обозначением границ, гор, рек… мастера постарались.