Хранители Предела - Александра Ситникова

Через неделю отряд равнинников, насчитывающий около полутора тысяч мужчин и женщин (а женщины у них не меньше мужчин горели желанием отомстить урухам за картошку), соединился с пятьюстами всадниками Лесов Памяти и двадцатью магами, не считая Сухвы.

Нерил, не имевший до этого дня дел с равнинниками, сначала скептически отнесся к такому пополнению. Но после дневного перехода, который стражи проделали верхом на невероятных конях отнюдь не шагом, а коротышки просто бежали, быстро перебирая толстенькими ножками, и при этом даже не запыхались, вот тогда он с уважением стал поглядывать на это низкорослое племя.

Сотня хрякослонов, которых взяли с собой равнинники, вели себя смирно и шагали рядом с бегущими хозяевами. Нерил как-то спросил Вождя, почему они не оседлают этих монстров, чтобы путешествовать с удобствами. Но толстяк удивленно глянул на стража и ответил: «Глупо ездить на чьей-то спине, когда у нас есть ноги».

Сухва так и не села на своего гнедого коня, и тот плелся рядом, понурив голову, наотрез отказавшись оставаться в Лесах.

Когда до места назначения осталось не больше одного короткого перехода, собрали совет, в который входили Сухва, Нерил, пара стражей из других селений, отличавшихся познаниями в военном деле, главный Вождь равнинников и два мага, живших раньше в Пределе.

Когда все собрались в походном шатре и взяли по кружке чая, без которого не обходилось ни одно собрание, Сухва сразу перешла к делу:

– Фарита сообщила мне, что Обряд состоится завтра на закате. В этот момент мы и должны нанести удар.

– Не лучше ли напасть раньше, чтобы они не успели начать? – возразил Нерил, ужасно переживающий за невесту.

– Действительно, пока маги не собрались в одном месте, гораздо проще будет с ними разделаться! – подхватил еще один страж.

– Согласен, – важно кивнул Вождь равнинников.

Сухва внимательно всех выслушала, покивала и продолжила:

– Это должно произойти во время Обряда, когда сильнейшие маги будут заняты происходящим и не смогут отвлечься, под страхом разрушения целостности заклятья.

– Ты уверена, что они не смогут отвлечься? – уточнил еще один страж.

– Да, уважаемая Сухва права, – поддержал ведьму маг. – Чтобы провести такой сложный Обряд, все его участники должны быть предельно сосредоточены на процессе.

– Но там наверняка будут другие маги и воины, – засомневался Нерил.

– Несомненно, – кивнула колдунья и улыбнулась, – но у нас есть преимущество. И даже не одно! Во-первых, маги Предела настолько привыкли к безнаказанности и к тому, что Предел неприступен, что не могут и помыслить о том, что на них кто-то решится напасть.

– И я их прекрасно понимаю, – проворчал страж.

– Предел был неприступен, – продолжала Сухва, – когда во главе его стояли достойные люди, когда маги выполняли свое предназначение, а не жили в праздности. Многие оттуда просто ушли, когда власть захватил Корлах. А от тех, кто был не согласен с таким положением вещей, этот мерзавец давно избавился. Предел слаб. Самое время решить эту проблему.

– Хорошо, а что же за второе преимущество? – напомнил Нерил.

Сухва заулыбалась и, глянув на Вождя, сказала всего одно слово:

– Хрякослоны.

Вождь равнинников удовлетворенно крякнул и окинул всех гордым взглядом. Участники совета переглядывались и, похоже, все больше и больше убеждались в том, что успех их компании вполне возможен.

Когда небо начало окрашиваться в нежный лиловый цвет, войско хороших людей и злобных монстров, которые, однако, находились на стороне хороших и поэтому тоже приравнивались к таковым, стояло на холме, глядело на замок плохих и ждало приказа.

Сухва восседала на спине матерого хрякослона, одного из двух любимчиков Вождя, а рядом, на втором, примостился Нерил, которого колдунья убедила сменить коня на страшное чудище для устрашения «неверных». Верховный страж Лесов Памяти чувствовал себя немного неуверенно, в первый раз забравшись на эту живую гору, которая при этом утробно ворчала, но он быстро взял себя в руки, понимая, что нерешительный предводитель никому не нужен. Колдунья тихонько посмеивалась, глядя на сменяющие друг друга противоречивые чувства на лице Нерила.