Требуется сообщник - Ольга Новицкая

– Отличный вывод! Ты его сделала на основании того, что я не собираюсь утирать сопли каждому бездельнику? Так это не ко мне, это к Белобогу, или кем он там стал!

– Вы даже не знаете, кто ваш брат!

– И он не знает, – парировал Кощей.

– Он хотя бы добрый!

– Точно, – легко согласился Кощей, – он белый и пушистый, а я злодей. Представится случай, поинтересуйся у Белобога, сколько людей спас именно он, летая вокруг Прадуба, скольких царей он заставил наложить запрет на вывоз старых родителей в зимний лес! Это я сделал так, что взять сироту в семью считают хорошей приметой, просто для того, чтобы уменьшить детскую преступность, она мне, видишь ли, мешала.

– Как же! Объявления расклеивали?

– С таким интеллектом ты читать научилась? – делано удивился Кощей. – Когда брали сироту, то могли вскоре найти пару золотых или бесхозная корова ко двору прибивалась. Если сироту не обижали.

– Да вы святой! – саркастически заявила Женька.

– Я практичный, – холодно ухмыльнулся Кощей, и от этой ухмылки Женьке стало нехорошо. – Я хочу, чтобы опыт предыдущих поколений оставался у последующих, пусть даже посредством сказок и легенд, до которых охочи старики. Я хочу, чтобы мелкие задранцы спокойно жили, а не готовили себя к убийству родителей. Мне. Так. Комфортнее. Я. Так. Хочу.

– Но Русь в дремучих временах! – кипятилась Женька. – Сам… Сами сказали, в Англии прогресс…

– Попила б ты валерьянки, – неожиданно спокойно посоветовал Кощей. – Я следую принципу – что приживется, то приживется, значит, так тому и быть. Я не Петр Первый из твоей реальности, чтобы боярам бороды рубить, пусть этим Еремей, Берендей, Святосил и оные с ними занимаются.

– Значит, случись война, пусть наших гнобят? – не сдавалась Женька.

– Вот тут я ни при чем, – искренне заверил Кощей. – Загнобить наших, по твоему изящному выражению, пока не смогли. В одной из войн, например, против тяжелых рыцарей вышел Алексей Калкский и утопил их.

– Александр Невский, – машинально поправила Женька.

– У тебя Невский, а здесь Калкский, и справился не хуже. Здесь другой мир, детка! Я не спорю, возможно, отголоски скажутся и в твоем мире, который, замечу, отчасти и мой, но в целом ты несешь полную чушь. То, что нужно русичам, приживается само по себе, а если ты ратуешь за прогресс, то попытайся меня убить, и пусть Русь станет английским вассалом, зато с мануфактурой, производством и прочим!

Закончив тираду, Кощей смолк, повернулся к Женьке спиной и принялся натягивать рубашку.

– И что теперь делать?

– Не мешать, – буркнул Кощей. – Захотят прогресс, будет прогресс в конце концов. Я смогу приспособиться к любому миру, я же бог!

– В отставке, – желчно напомнила Женька.

– Да хоть на пенсии, – уязвленно отозвался Кощей. – Но атака со стороны нечисти – редкостная подлость, особенно учитывая то, что нужны не люди, а земля и мясо. Кстати, в том письме было предложение остаться на Руси наместником. Я отказался, не терплю анонимок. Так тебя сейчас домой отправить или все-таки поможешь?

– Я с вами, – насупилась Женька.

– Тогда будь любезна без истерик и попреков, – предупредил Кощей, усмехаясь про себя. Надо же, патриотка нашлась.

– Я больше не буду, – процедила Женька.

– Ты начнешь выполнять все мои просьбы, не задавая глупых вопросов, – жестко сказал Кощей.

– Иначе что?

– Иначе прямо сейчас отправишься домой и никогда в жизни не узнаешь, чем все закончилось.

– Я вас отслежу в Москве, – заявила Женька. – Не так много салонов, где на заказ делают мотоциклы или тюнинг. Фамилию-имя-отчество я знаю, кличку узнать проще простого, и пробью через милицию, у папы там есть пара знакомых.

– Михась.

– Что?

– В девяностые моя кличка была Михась, – пояснил Кощей. – Салон расположен в Юго-Восточном округе, найти действительно просто.

– Зачем вы все это рассказываете? – подозрительно осведомилась Женька.

– Потому что сейчас ты отправишься домой, поборница справедливости и защитница угнетенных масс. Спустя пару месяцев ты найдешь мою фирму, явишься туда… кстати, давай заранее договоримся о дате, чтобы я на месте был… попросишь позвать Бессмертного Михаила Николаевича и начнешь допрос из серии «что дальше было в альтернативном мире и чем там дело кончилось». Я, в свою очередь, сделаю круглые глаза, – он изобразил, Женька против воли засмеялась, очень уж глупый стал вид у Кощея, – и поинтересуюсь, что за дрянь вы, девушка, курите в столь юном возрасте.

– Я поняла, – понурилась Женька. – Можно мне остаться?

Вид ее был настолько несчастным, что Кощей смягчился.

– Поверь, детка, я русский человек, – почти ласково сказал он. – Вот только усы не как у всех. И я действительно хочу спасти свою страну. Еще больше я хочу прищемить хвост разным, скажем так, козлам, возомнившим себя пупом земли и посягающим на мою территорию.

– Вы циник, – обвинила Женька.

– Бессмертие накладывает определенный отпечаток, – не стал спорить Кощей. – Ну, пойдем всех побеждать?

– Пойдем, – вскинулась Женька.

– Вперед, – кивнул Кощей. – Кстати, там впереди речка будет, заодно умоемся.

Лондон приближался с каждой милей, и после полудня они вошли в достославную столицу. Крепостных стен не наблюдалось, лишь более темная полоса земли да обрушенные основания ворот показывали, что путники ступили в черту города.

Окраина была почти безлюдной. Редкие прохожие, не занятые на работах, спешили по своим делам, не обращая внимания на двух чужаков.

Идти приходилось по грязи, покрывающей гнилой деревянный настил и издающей весьма специфический запах, намекающий на проблемы с канализацией. Узкие улицы – двум телегам не разъехаться – с обеих сторон были обрамлены покосившимися домами. Над первыми каменными этажами надстраивались вторые, а иногда и третьи. Доски, из которых были сколочены надстройки, давно прогнили, с них свисали пласты старой краски. Кое-где виднелись протянутые веревки с сохнущим серым бельем. Иногда встречались колонки, возле них женщины набирали воду. Еще попалась настоящая коновязь – чугунный гриб с загнутой книзу шляпкой торчал на углу одного из переулков.

Замызганные дети носились по улице, едва не сшибая с ног редких прохожих. Если все-таки на кого-нибудь натыкались, вместо извинений поливали ругательствами. Мамаши орали не хуже, призывая отпрысков идти домой и помогать по хозяйству.

У единственного кирпичного дома, больше похожего на склад, сидели и пили трое мужчин. Один из них пробежался по чужакам оценивающим взглядом, но Кощей, глядя мимо, стукнул кулаком в ладонь, повел широкими плечами, и интерес к их персонам угас.

– Лондон, Лондон, – протянул Кощей. – Город порока, трущоб и прогресса.