Плач соловья - Саймон Грин

Все нужные люди отыскались поблизости, в кофейне «Пчелка». Чистое, приятное заведение, хотя свет, на мой вкус, слишком яркий. Официантки в черно-желтых пчелиных костюмчиках, механически улыбаясь, разносили напитки и закуски, раскачивая усиками на голове и не без труда удерживая равновесие на высоких каблуках.

Хористки из «Пещеры Калибана» сидели и пили кофе в углу, за плотной завесой табачного дыма. Там же нашелся и Ян Аугер, музыкант и мастер на все руки — единственный человек, которого наше появление, кажется, не огорчило.

— Опять ты? — Платиновая блондинка, дублерша Россиньоль, презрительно стряхнула пепел на пол. — Ходячее стихийное бедствие! Пока ты не появился, все шло нормально. А теперь мы имеем самоубийство у самой сцены и полный разгром. На месте властей я бы тебя выслала — так, на всякий случай.

— Уже пробовали, — сообщил я спокойно. — Как видите, я опять здесь. Мне надо передать Россиньоль весточку.

Я огляделся, но не нашел на лицах хористок никакого сочувствия. Не могу их винить. Плохая репутация, которая меня столько раз выручала, иногда мешает: приходится нести бремя ответственности за все беды, какие приключаются вокруг.

— Этот твой дурно одетый бледный приятель — кто он? — спросила платиновая блондинка.

— Мертвец, — ответил я. — Прошу любить и жаловать.

Вокруг стало тихо.

Ян Аугер вздохнул и поднялся со стула.

— Потолкуем снаружи, — сказал он. — Не сердись на девочек. Они боятся потерять работу.

Под опасливыми взглядами клиентов и персонала мы подошли к дверям.

— Я очень беспокоюсь о Росс, — сказал Ян Аугер. — После того самоубийства Кавендиши от нее ни на шаг не отходят. Говорят ей, что делать, что говорить и что думать. Спят и видят, как использовать последние события в рекламных целях. По-моему, их больше ничего не интересует. Росс сейчас очень хорошо охраняют. Практически она находится под стражей. Ты все еще хочешь ей помочь, Джон?

— Разумеется, — ответил я. — Так ты передашь ей сообщение?

— Вполне возможно. По крайней мере, у одного из нас может получиться.

— А с которым из вас я сейчас разговариваю? — спросил я.

Ян Аугер явно повеселел:

— Со всеми сразу! Я, видишь ли, синхронный триплет. Одна душа, три тела и никаких временных задержек. Хорошо играю на нескольких инструментах сразу. Маманя всегда говорила, что богине судьбы при моем рождении случилось заикнуться. Сейчас другие двое в клубе, приводят сцену в порядок. Они все слышат не хуже меня. Что же ты хочешь ей сказать?

— Ничего хорошего. Она у Кавендишей не первая. Не так давно они пытались раскрутить с применением магии другую девочку, Сильвию Син. Сильвия превратилась в чудовище в самом буквальном смысле. Я видел ее собственными глазами и не хочу, чтобы Росс попала в такую же мясорубку. Если она потихоньку улизнет из клуба, мы встретимся где-нибудь в тихом месте и решим, что делать дальше. Не верю я, что для Кавендишей ее интересы превыше всего. Пусть Росс поторопится! Я думаю, выскользнуть наружу будет не слишком трудно. Телохранители больше интересуются теми, кто хочет пробраться внутрь…

Ян Аугер помрачнел.

— Сильвия Син… Давно не вспоминал. Никак не мог понять, что с ней случилось. Один из нас… В общем, я поговорю с нашей девочкой. Думаю, она меня послушает. Кавендиши куда-то уехали, а без них Росс всегда маленько оживает.

— Мне тоже показалось, что Кавендиши на нее дурно влияют, — согласился я. — Могли они и ее тоже?..

— Не знаю, — сказал Ян. — Когда Кавендиши обсуждают с ней частные вопросы, близко не подойдешь. И Росс изменилась, когда поселилась в комнате на втором этаже. Самоубийства… думаешь, все из-за того, что с ней что-то сделали?

— Вполне возможно.

— Ну хорошо. Если у меня получится и если Росс сможет выбраться из клуба, где вы встретитесь? Место нужно подыскать хорошее, спокойное, чтобы ее никто не узнал. Не забывай, она у нас теперь знаменитость.

— Я знаю, где можно спрятать знаменитость, — подал голос Мертвец. — Замечательное место! Можно спрятать целую толпу знаменитостей. Скажи Россиньоль, что мы ждем ее в «Дивах».

«Дивы» — один из самых знаменитых ночных клубов Аптауна, хотя слава его отчасти скандальная. Там можно увидеть и услышать любую знаменитую певицу настоящего или прошлого. Конечно, они не настоящие. Они, если уж на то пошло, даже не женщины. Трансвеститы, принявшие образ своих идолов и достигшие в этом совершенства. Они не только создавали совершенную иллюзию, они продвинулись на шаг дальше: создали канал для проявления таланта и подлинной личности своих героинь. Живые или мертвые, звезды шоу-бизнеса не минуют «Див» — по крайней мере, в лице своих полномочных представителей.

Мертвец явно был здесь своим человеком. Низко поклонившись, швейцар распахнул перед ним дверь. Никто не поинтересовался, являемся ли мы членами клуба и не спросил платы за вход. Гардеробщица в образе Силлы Блэк[3]подмигнула Мертвецу по-свойски, меня же старательно проигнорировала. Дело привычное. Если Мертвец — звезда Темной Стороны, то я — антизвезда.

Внутри царила варварская роскошь: цветы, шелк и яркие краски. Интерьер в стиле ар деко, на потолке мирно соседствуют люстры и зеркальные шары, а по сторонам все те предметы декоративного искусства в стиле кич, на которые вам когда-либо случалось смотреть, содрогаясь…

Народу было много, и шум стоял ужасный. В «Дивах» жизнь всегда бьет ключом. Официантка повела нас по узкому проходу между столиками. Все официантки сегодня изображали Лайзу Минелли в фильме «Кабаре». Усевшись за столик в углу, мы заказали Лайзе напитки, как всегда, несуразно дорогие. Я потребовал кока-колу. Это не так просто — получить колу. Каждый раз приходится повторять одно и то же: «Нет, мне не нужна диетическая! Я хочу настоящую! Я хочу человеческую! Поганую соломинку тоже оставьте себе!» Мертвец заказал бутылку джина и самую дорогую сигару, какая у них есть. Я мысленно приплюсовал счет к накладным расходам. Некоторые дела могут вас разорить, если не относиться к подобным вещам внимательно.

— А вдруг Россиньоль не подойдет? — спросил Мертвец. — Вдруг у нее не выйдет улизнуть?

— Мы что-нибудь придумаем, — успокоил его я. — Расслабься и наслаждайся представлением. Оно нам недешево обходится.

— Нам? Что ты имеешь в виду, белый человек?

На сцене в другом конце зала Элейн и Барбара исполняли дуэтом «I Know Him So Well». Пели славно; похоже, канал связи сегодня работал без помех. Остальные знаменитости, не чинясь, прохаживались между столиков, чтоб поболтать, на других посмотреть и себя показать. Мэрилин и Долли, Барбара и Дасти…