Золотая лилия - Райчел Мид

Я настолько была поглощена окружающей красотой, что не заметила возвращения Адриана. На самом деле я даже не почувствовала, когда он остановился рядом со мной, пока какая-то женщина не стала звать дочку — тоже Сидни. Только тогда я оглянулась. И увидела Адриана, стоящего совсем рядом и весело на меня взирающего.

Я вздрогнула и отступила на шаг.

— Предупреждать надо!

Адриан улыбнулся:

— Не хотелось тебе мешать. Ты выглядела счастливой. Не похоже на тебя.

— Что? Я часто бываю счастливой!

Я хороню знала Адриана, чтобы распознать приближение очередной колкости. Но в последнюю секунду он посерьезнел.

— Этот парень… Брендан…

— Брэйден.

— Брэйден, делает тебя счастливой?

Я удивленно уставилась на Адриана. Подобные вопросы почти всегда таили подвох, но по его бесстрастному лицу трудно было догадаться, что им движет.

— Пожалуй, — ответила я после паузы. — Да. В смысле — он не делает меня несчастной.

Адриан снова заулыбался:

— Потрясающий ответ. А что тебе в нем нравится? Ну, помимо машины? И того, что от него пахнет кофе?

— Он умный, — произнесла я. — И рядом с ним мне не приходится помалкивать, притворяться и строить из себя дурочку.

Адриан нахмурился:

— А тебе часто приходится это делать?

Я рассмеялась с горечью, поразившей даже меня саму.

— Часто? Скажи лучше постоянно! Самое, пожалуй, важное, чему я научилась в Амбервуде — тому, что людям не нравятся те, кто много знает. А нам с Брэйденом не приходится фильтровать темы. Ну, например. сегодняшнее утро. Только что мы обсуждали костюмы на Хэллоуин и вдруг уже спорим об истоках демократии в древних Афинах.

— Я не претендую на звание гения, как же вы перескочили?

— Все дело в наших костюмах, — объяснила я. — Мы собрались нарядиться греками афинского периода.

— Ах, да, конечно, — откликнулся Адриан. Я приготовилась к очередной колкости. — Разве ты можешь нарядиться сексуальной кошечкой? Нет, тебе подойдет только самое пристойное феминистское одеяние.

Я покачала головой:

— Феминизм не про древних гречанок. Они настолько далеки от всего этого… Ладно, неважно.

Адриан оценивающе взглянул на меня:

— Это то, о чем я думаю?

Он подался ко мне, и я едва не отшатнулась… но напряжение в его взгляде удержало меня на месте.

— Что? — переспросила я.

Он ткнул в меня пальцем:

— Ты не договорила. Ты умолкла и решила не связываться со мной.

Поколебавшись, я созналась:

— Да, наверное.

— Почему?

— Но тебе не хочется слушать про древних афинян, так же как не хотелось бы узнать мнение Брэйдена про теорию хаоса.

— Тут совсем другое, — возразил Адриан. Он продолжал стоять очень близко ко мне, но меня эго не напрягало. — Он нудный. А ты рассказываешь такие вещи интересно. Как детская популярная книжка или телепередача. Расскажи мне про этих… э-э… афинянок.

Я попыталась сдержать улыбку. Его замысел меня восхищал, хотя парню не было никакого дела до урока истории. Что за игру он ведет? Почему притворяется, что заинтересовался? Я попыталась составить ответ, который занял бы меньше минуты.

— Большинство афинянок росли необразованными. Они сидели дома, рожали детей и занимались домашним хозяйством. Самыми прогрессивными женщинами являлись гетеры. Они — нечто среднее между артистками и проститутками высшего класса. Могущественные мужчины женились, чтобы иметь детей, а потом развлекались с гетерами. — Я сделала паузу, проверить, усвоил ли Адриан информацию. — В общем, как я и сказала, это неважно.

— Ну, — задумчиво протянул Адриан. — Я полагаю, проститутки очень важны.

— Приятно видеть, что некоторые вещи не меняются, — вклинился в наш разговор новый участник.

Мы дружно вздрогнули и посмотрели на подошедшего к нам хмурого мужчину.

Прибыл отец Адриана.