Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем - Катерина Цвик

Полная грудастая женщина окинула меня удивленным взглядом:

— Дойдешь до конца улицы, пройдешь по Слесарной, свернешь в Разбойничий переулок, выйдешь на улицу Цветочниц, потом.

Я слушала и усиленно пыталась запомнить, куда меня посылают, но поняла только то, что посылают далеко и надолго.

— Спасибо, — вздохнула и посмотрела вперед тоскливым взглядом.

— А зачем тебе на рынок? — увидев мою растерянность, поинтересовалась женщина. — Туда утром ходить нужно. Сейчас только лавки ремесленников открыты и трактиры.

— Хотела там узнать насчет жилья. Только сегодня в город приехала, а в трактирах цены ломят такие, что скоро на улице ночевать придется.

— Это да, — женщина задумалась и, прищурившись, оглядела меня. — А ты одна или с тобой еще кто?

— С дочкой.

Она досадливо поморщилась.

— Нет, с ребенком не возьму. Ты вот что: утром на рынок приходи. Спроси там старую Берту. Эта карга всегда обо всем в курсе. Может, подскажет, у кого можно комнату снять.

Поблагодарив женщину за совет, я решила вернуться к Лее.

Возвращалась мимо дома бабки почти бегом, но, не выдержав, все же обернулась и встретилась взглядом с внучком, который подпирал косяк двери и, прищурившись, смотрел мне вслед. Меня непроизвольно передернуло, и я поспешила скрыться за углом.

Найти рынок оказалось очень просто. Мы с Леей просто шли за горожанками, в руках которых были большие пустые корзины. Я выселилась из трактира и тоже несла свой скарб. Если сегодня не найду жилье, лучше остановлюсь в другом трактире на ночь — слишком мне не понравился взгляд злополучного внучка, а потом — ненавязчивые расспросы Лайзы. Ну их.

Люди к рынку стекались, словно ручейки в озеро. Поначалу я растерялась — успела отвыкнуть от толчеи. Последний раз столько народу в одном месте видела только в своем мире.

— Овощи! Свежие овощи!

— Молоко, сыр, масло! Налетай! Все свежайшее!

— Горшки! Крепкие горшки с рунами!

Кругом галдели и зазывали на все лады. Справившись с растерянностью, я посильнее сжала ладошку Леи и направилась к ближайшим торговым рядам, чтобы спросить некую Берту, которую мне посоветовала горожанка.

— Света в ваш дом! — обратилась я к торговке овощами.

— Ага, света! Смотри, какая морковочка! Ни у кого в этом году такого урожая не было, как у меня!

Да-да, морковка хороша...

— А лук? Смотри, какой лучок!

— Замечательный лук! Только я о другом спросить хотела.

— О другом? Свеклу, что ли, хочешь? Так вот она родимая. Смотри, какая красавица!

— Да нет же! Мне Берта нужна! Подскажите, где я могу ее найти?

— Берта? Какая Берта? А! Так зачем тебе эта неряха! У Кривой Берты и морковь меньше, а свекла горькая, не то что моя!

— Нет-нет, мне нужна старая Берта! — вспомнила я, как мне назвали женщину.

— Тю! Да зачем тебе эта карга? Лучше посмотри на мой топинамбур!

— Я жилье ищу.

— А! — тут же потеряла ко мне торговка интерес и махнула рукой. — Там она, ближе к концу ряда, — и снова заорала: — овощи! Свежие овощи!

Старушка и правда нашлась в конце ряда. И это у нее мне нужно спрашивать насчет жилья? Я огляделась. Больше в конце ряда никаких старушек видно не было.

Глядя на нее, сразу становилось понятно, почему она получила такое прозвище. Женщина выглядела очень старой: лицо — словно ссохшийся изюм, темное и изборожденное глубокими морщинами; глаза подернуты пленкой катаракты; из-под засаленного чепца свисали сосульками седые волосы.

— Света в ваш дом, — неуверенно обратилась я к ней.

— И тебе не хворать, девонька, — сощурилась она, пытаясь получше меня разглядеть. — Чего тебе понадобилось от Старой Берты?

— Мне сказали, что вы можете помочь с жильем, — тихо ответила я, решив, что горожанка надо мной подшутила, отправив к Берте.

— Ребенок твой? — кивнула на Лею, которая с опаской жалась к моей ноге.

— Мой, — погладила малышку по голове.

— А мужик твой где? — продолжала допытываться она.

— Вдова я.

— Ага, значит, вдова с дитем, да еще в тягости, — бесцеремонно заключила она, а я вспыхнула — она первая вот так сходу заметила мою беременность. Животик-то все еще был небольшим, а отрезное от груди платье отлично скрывало округлость. — Работа хоть у тебя есть? На что жить собралась?

Ну, это уже ни в какие ворота не лезет!

— Найду! А мои деньги — не ваша печаль.

Я собралась уходить. К чему мне это допрос?

— Ты не ершись, — остановила меня старуха. — Я должна знать, на что ты согласна и что из себя представляешь. Ты не смотри, что сижу тут одна. К Старой Берте многие за советом и помощью приходят. А я все запоминаю, и ежели кто обращается — всегда направлю куда нужно. За деньгу малую Старая Берта всем поможет, всем подскажет.

Неплохая такая доска объявлений получается. Действительно, если народ здесь не особенно грамотный, то как написать и разместить свое объявление? А тут вот такая Берта сидит и вместо такой доски объявлений работает.

— Спать ни с кем не буду! — заявила, вспомнив вчерашний инцидент, и старуха каркающе рассмеялась.

— Не в твоем случае перебирать предложения, — наконец, сказала она. — Но есть у меня для тебя кое-что. Если хозяйке понравишься, может, и сговоритесь, — и протянула руку, явно чего-то ожидая.

Я опомнилась.

— Сколько?

— Три ниса с тебя хватит. — Я протянула старухе медяки. Если она и правда поможет найти жилье, то не жалко. — Если заселишься, принесешь еще столько же, — постановила она и махнула рукой, будто подзывая кого-то из-за спины.

Через несколько мгновений рядом с ней и правда нарисовался мальчишка лет десяти с фингалом под глазом.

— Жерик, проводи их к госпоже Ловель, той, к которой вчера внука привезли. — Мальчишка скривился и потрогал пальцами синяк — явно с тем самым внуком не поладил.

— И не задирайся ни с кем по дороге! Увижу еще один подбитый глаз — на ужин можешь не приходить! — сварливо закончила она.

Нахмурившись, парнишка повел нас прочь с рынка. А я подумала, что если нам не повезет договориться с этой госпожой Лавелье, то за очередной адрес снова придется платить три монеты. Г де же их столько набраться, этих монет?

Жерик поначалу хмурился, но скоро повеселел и, засунув руки в карманы и насвистывая под нос, шел в нескольких шагах впереди. Лея, судорожно сжимавшая мою руку на рынке, заметно расслабилась, и я поняла, что большие скопления народа ей не нравятся.

— Ну, ты чего? Испугалась на рынке? — тихонько спросила я ее.