Тебе меня не получить - Катерина Снежинская

Лысого Ора заметила давно, но вида не подавала: ну, хочется эльду думать, будто он на мышку похож – его право. Тем более, атьера уверена была: усатый не выдержит первым. И оказалась права.

– Завещание, что ль, пишешь? – рявкнул здоровяк, явно собираясь её напугать. Ничего у него не вышло, понятно.

– Эпитафию, – хладнокровно ответила девушка и, полюбовавшись написанным, поставила размашистую, совсем неизящную, лишённую завитушек подпись.

– Кому? – подозрительно подкрутил ус Одинец.

– Не кому, а по кому, – менторски поправила его девушка. Подумала, почесала бровь кончиком пера и всё-таки добавила самокритично: – Хотя, может и кому. Или для чего?

– Чего для чего? – не понял усатый.

– Ну эпитафия, – Ора присыпала написанное песочком, аккуратно сдула, решительно сложила лист, прогладив пальцем сгибы. – Это ж надпись на могильной плите. Значит, для чего? Для могилы.

– Ты мне голову-то не морочь! – насупился лысый. – Знаем мы вас.

– Я? – изумилась Ора. – Да ты что! По сравнению с некоторыми я невинная как ягнёнок. И вы меня ещё не знаете. Но шанс у вас обязательно будет.

– Давай, говори, – пристукнул по столу Одинец, на котором и сидел. – Кому писала? Я ж видел, одно письмечишко уже отправить успела.

Получилось забавно, потому что совершенно бесшумно.

– Вот когда ответ получу, тогда и скажу, – пообещала Роен, пристраивая локти на краю столешницы, а подбородок на сцепленные пальцы. – А поведай-ка мне друг Одинец, кто-нибудь из твоих ребяток женат?

– На кого нацелилась? – во всю пасть разулыбался здоровяк. – У тебя ж вроде свой уже есть?

– Да мне просто интересно. Так, в порядке самообразования спрашиваю.

– Чего у тебя там в порядке?

– Ладно тебе деревенского деда-то изображать, – Ора постаралась улыбнуться поочаровательнее. – Или это что, такая тайна? Я вот ещё слышала, будто все, кто в орден вступают, дают клятву с женщинами дел не иметь. А кто-то говорит, что вы и вообще…

Роен изобразила пальцами, будто отстригает что-то.

– Сбрендила? – обиделся лысый. – Да ничего такого! Зачем это? Хотя… – здоровяк задумчиво поскреб щёку когтями, – если мозгами пораскинуть, понятно, откуда слухи-то берутся.

– И откуда же?

– Ты хоть одного женатого экзорциста видела?

– Я и холостых-то практически не видела.

– Ну так об том и лай! Жена – это ж… Как кандалы на руках, во!

– Неужели так мешает?

– Да не то чтоб мешает… – снова почесал щеку Одинец. – Тут опять-жешь в демонах соль. Они, суки эдакие, по больному лупят. – Лысый вдарил кулаком, но на этот раз по собственной ладони, и снова беззвучно. – По семье, по друзьям, ни детишек, ни стариков не жалеют. Многие-то братья даже от отца с матерью отрекаются, уходят и всё, как ломоть отрезанный. И весточки не подают, а ну как отследят? Навесишь так своих стариков, а следом твари заявятся. И всё, собирай поминки. Мало, что ли, таких историй было?

– А много?

– Да полно! И раньше, и теперь. Потому как не все сразу такими башковитыми оказываются, кому-то надо и на своей шкуре попробовать, чтобы поверить. А те, кто учёные или просто поумнее, те стеругутся. Даже девок себе не заводят, не то, не дай Шестеро, приключится что. А ты говоришь жена с ребятишками!

– А твои парни из тех, кто поумнее или учёные?

– Учёные, – тяжко вздохнул лысый, как-то грустно подкрутив ус. – Уж такие учёные, души что могилы перекопанные.

– И даже Олден?

– Он-то уж тем более. Но про это тебе ничего не скажу, запрещено. Я то и сам случайно узнал.

– Ну раз тайна, так и не говори. Только я вот уверена, что Грай точно из тех, кто поумнее, – покивала для убедительности Ора. – У него, может, сердца совсем нет, зато соображает лучше других.