Молчи, мое сердце - Керрелин Спаркс

Ангус пожал плечами.

— Это было шестьдесят с лишним лет назад.

— И с тех пор он стал трусом, — добавил Коннор со смехом.

Все вокруг тоже рассмеялись. Ангус же нахмурился, однако промолчал.

Тут в комнату вошел Йен с подносом, уставленным бокалами и стаканами. Опустив поднос на журнальный столик, он протянул Шанне стакан воды со льдом, а священнику — бокал вина. Вампы же разобрали пустые стаканы.

Коннор налил себе из бутылки блисски. Взглянув на Романа, сказал:

— Превосходный состав, замечательный. — И передал бутылку Грегори.

Грегори наполнил свой стакан до краев и протянул бутылку Ангусу. Затем бутыль взял Роман, а после него — Йен.

— За Шанну, Романа и их наследника, — сказал Коннор, вставая и поднимая свой стакан. — Будьте здоровы и счастливы!

Со всех сторон послышались возгласы одобрения. Затем все выпили.

— Что ты задумал, Ангус? — спросила вдруг Шанна. — Мы слышали, что ты устраивал пикник.

Вампы захихикали.

Ангус снова нахмурился и пробурчал:

— Да, устраивал. С деловой целью. Я пытался внушить благоразумие убийце вампиров.

— Внушить женщине благоразумие? — с усмешкой осведомился Коннор. — Полагаю, эта идея была обречена на провал с самого начала.

— О чем речь? — спросила Шанна.

— Речь о том... — Коннор поднял руку, призывая всех к тишине. — К несчастью, эта женщина работает на твоего отца, Шанна. И я уверен, что он хорошо настроил ее против нас.

— Да, очень может быть, — кивнула Шанна и снова повернулась к Ангусу. — Хочешь, чтобы я с ней поговорила? Возможно, она послушает меня, потому что я смертная.

— У меня и так все хорошо, — ответил Ангус. — Я в состоянии...

— Нет смысла делать это в одиночку, — перебил Коннор.

— Поверь, все идет именно так, как нужно, — заявил Ангус. — И сегодня у нас наметился... значительный прогресс.

— Да, мы слышали, — с ухмылкой кивнул Грегори. — Она была босая и полу... — Он умолк и покосился на Коннора, ударившего его локтем в бок.

Коннор же спросил:

— Так ты убедил ее в том, что следует прекратить убийства?

Ангус пожал плечами:

— В какой-то степени. Во всяком случае, она теперь мне доверяет. — Он опустил взгляд, дабы убедиться, что длинный плащ скрывает его состояние. Пик возбуждения уже прошел, но джинсы все еще оставались тесными. Наверное, ему следовало надеть килт.

— Что-то в тебе изменилось. — Роман внимательно посмотрел на друга. — К тому же ты без палаша. Это довольно странно...

— Пришлось оставить палаш, чтобы убедить ее, что я не желаю ей зла.

— Как это мило, — сказала Шанна с улыбкой. — Пикник в весеннем Париже. Очень романтично...

Чувствуя на себе любопытные взгляды, Ангус сделал несколько глотков блисски.

— Вы ранены? — Отец Эндрю указал на запястье Ангуса, покрытое волдырями.

— Пришлось познакомиться с парой серебряных наручников, — проворчал Ангус. — Но ничего серьезного.

— Она заковала тебя в наручники?! — воскликнул Грегори и снова ухмыльнулся.

Ангус смерил его угрожающим взглядом, но все же сдержался и промолчал. Коннор же нахмурился и пробормотал:

— По-моему, это не слишком похоже на прогресс.

— Нужно, чтобы ты позволил мне поговорить с ней, — сказала Шанна.

— Нет. — Роман покачал головой. — Если ты договоришься о встрече с мисс Уоллис, она, возможно, сообщит об этом твоему отцу, а тот непременно попытается похитить тебя.

Шанна вздохнула и не стала возражать.

— Роман прав, — сказал Ангус. — Эмма говорила, что для отца Шанны спасение дочери — главнейшая задача. Поверьте, она действительно начинает мне верить, но доверие это еще не полное. Она ведь только сегодня узнала о разнице между вампами и мятежниками.

— А знаете что, парни? — Грегори окинул взглядом присутствующих. — Это ведь, в сущности, вопрос маркетинга.

— Я ничего не продаю, — проворчал Ангус.

— Нет, продаешь, — заявил Грегори. — Ты пытаешься продать идею, что благородные вампиры действительно существуют...

— Я вовсе не стремлюсь доказать, что я благородный, — сказал Ангус.

— Но я уверен: у вас доброе сердце, — заметил отец Эндрю. — И между вами и мятежниками море различий.

— Думаю, Грегори прав. — Шанна отхлебнула воды со льдом. — Кстати, у мятежников есть имя. Они называют себя истинными. Почему бы и вам, парни, не придумать для себя название?

— Название? — Коннор пожал плечами. — А зачем его придумывать, если оно уже и так существует? Ведь мы вампы. В отличие от вампиров.

Все присутствующие переглянулись и утвердительно закивали.

— Что ж, пусть так и будет, — с улыбкой сказала Шанна.

Тут Роман вдруг поднялся и, выразительно взглянув на Ангуса, направился к выходу. Ангус тотчас же последовал за ним. Они миновали холл и прошли в библиотеку, три стены которой занимали книжные полки, а стену, выходившую на улицу, — огромное, задернутое шторами окно.

Роман закрыл двойные двери и сел в одно из кожаных кресел у окна. Ангус же прохаживался по комнате. Он понимал, что друг ждет, но не знал, как начать, хотя сам же, едва появившись в доме Романа, сказал, что желает поговорить с ним наедине.

Наконец, остановившись, Ангус пробормотал:

— Я... У меня была смертная жена и дети.

— Я помню, — кивнул Роман.

— И моя жена... Она отвергла меня и повторно вышла замуж, — продолжал Ангус. — С ее точки зрения... Она считала, что я стал как бы мертвым.

— Наверное, тебе это причинило сильную боль, — отозвался Роман.

— Да, конечно. — Ангус снова принялся расхаживать по комнате. — Но со временем я понял, что она была права. Брак между смертной и вампиром невозможен.

На сей раз Роман промолчал.

— И все же, несмотря на предательство жены, мне было больно видеть, как она состарилась и умерла. А смотреть, как умирают мои дети... О, это причиняло ни с чем не сравнимые страдания.

Роман нахмурился и спросил:

— Ты считаешь необходимым сказать мне все это именно сейчас, когда у меня вот-вот должен родиться сын?

— Я не желаю тебе зла, Роман. Ведь ты мне как брат. Я только не хочу, чтобы ты страдал так, как страдал я.

Роман вздохнул и тихо проговорил:

— Когда женился на Шанне, я знал, что могу потерять ее. Но сейчас она дарит ни с чем не сравнимую радость. Так неужели я должен отказаться от счастья из страха, что когда-либо может случиться что-то дурное?