Гобелены Фьонавара - Гай Гэвриэл Кей

Тайрнон коротко кивнул и зашагал туда, где Пол увидел Верховную жрицу с закатанными рукавами белых одежд. Она стояла на коленях рядом с бесчувственным телом альва.

Пол снова повернулся к Ким.

– А твоя магия? – спросил он, указывая на тусклый Камень Войны. – Что с ней случилось?

На мгновение она заколебалась; затем быстро рассказала ему, что произошло у Калор Диман.

– Я отказала ему, – в заключение сказала Ким. – И теперь лебеди получили небо в свое распоряжение, а Бальрат совсем погас. Меня тошнит, Пол.

Его тоже затошнило. Но он постарался скрыть это и крепко прижал ее к себе. Он чувствовал, как она дрожит.

– Никто здесь или в другом месте не сделал столько, сколько сделала ты. И мы не знаем, был ли твой поступок неверным: добралась бы ты до гномов вовремя, если бы использовала кольцо, чтобы подчинить создание из озера? Это еще не конец, Ким, далеко еще не конец.

Неподалеку послышался стон боли. Четверо обри опустили носилки на землю. На них лежал Мэбон из Родена, кровь текла из полудюжины его ран. Лорен Серебряный Плащ и бледная Шарра поспешили к поверженному герцогу.

Пол не знал, куда смотреть. Вокруг него повсюду лежали умирающие и мертвые. Внизу, на равнине битвы, силы Тьмы, казалось, почти не убывали. В нем самом биение пульса Мёрнира казалось слабым, как-всегда, мучительно далеким. Намек на что-то, но не обещание; осознание, но не сила.

Он выругался, как это только что сделал Барак, от беспомощности.

Ким взглянула на него и через секунду сказала странным голосом:

– Я только что кое-что поняла. Ты ненавидишь себя за то, что не способен применить свои силы в бою. Но ты не владеешь силами войны, Пол. Нам следовало понять это раньше. Это я владею такой силой или владела, до вчерашней ночи. Ты – нечто другое.

Он понимал, что это правда, но горечь не покидала его.

– Чудесно, – огрызнулся он. – Это делает меня ужасно полезным, не так ли?

– Может быть, – вот и все, что она ответила. Но в ее глазах отразилась тихая задумчивость, которая его успокоила.

– Где Джен? – спросил он.

Ким показала рукой. Он увидел, что Дженнифер тоже занимается ранеными, как может. В данный момент она только что поднялась и сделала пару шагов в сторону, оглядывая поле боя. Она стояла к нему в профиль, но, глядя на нее, Пол осознал, что никогда еще не видел такого выражения лица ни у одной женщины: словно она приняла на себя боль всех миров. Как и подобает королеве.

Он так никогда и не понял, что заставило его взглянуть вверх.

И увидеть пикирующего черного лебедя. Он летел бесшумно, кошмар на фоне неба, направив острые, как бритва, когти на Дженнифер. Черная Авайя, распространяющая в воздухе запах гнили и смерти, вернулась за своей жертвой во второй раз.

Пол предостерегающе закричал во весь голос и бросился бежать изо всех сил через разделяющее их пространство. Лебедь черным копьем стремительно летел вниз. Дженнифер обернулась на его крик и посмотрела вверх. Увидела, но не дрогнула. Она храбро сжала в руке тонкий кинжал, которым ее вооружили. Пол мчался так, как не бегал никогда в жизни. У него вырвалось рыдание. Слишком далеко! Он был слишком далеко. Он пытался прибавить скорость, хоть сколько-нибудь. Вонь тухлого мяса заполнила воздух. Потом пронзительный, торжествующий вопль. Дженнифер занесла кинжал над головой. В двадцати шагах от нее Пол споткнулся, упал, услышал свой голос, выкрикнувший ее имя, промелькнули загнутые зубы лебедя…

А потом увидел, как в десяти футах над головой Дженнифер красная комета с небес превратила Авайю в смятый комок перьев. Живая комета каким-то образом материализовалась с ослепительной быстротой и пересекла ее путь. Рог, подобный лезвию меча, пронзил грудь Авайи. Сияющий меч обрушился на ее голову. Черный лебедь вскрикнул от боли и ужаса так пронзительно, что этот крик услышали внизу на равнине.

Авайя рухнула у ног женщины, продолжая кричать.

И тогда Джиневра подошла твердым шагом и посмотрела вниз на тварь, которая унесла ее к Могриму.

Одно мгновение стояла она так; затем ее тонкое лезвие вонзилось в горло Авайи, и крики лебедя оборвались, а Белая Лориэль была отомщена через тысячу лет.

На кряже воцарилась оглушительная тишина. Даже шум битвы внизу, казалось, стих. Пол смотрел, все смотрели с благоговением, как Герейнт, старый слепой шаман, осторожно спустился на землю, оставив Тэйбора дан Ивора верхом на крылатом создании. Эти двое казались далекими, словно призраки, даже среди такого количества людей. Его меч был обагрен кровью, и ее смертоносный, сияющий рог тоже.

Шаман стоял неподвижно, слегка приподняв голову, словно к чему-то прислушивался. Он понюхал воздух, в котором стоял отвратительный запах разложения, идущий от лебедя.

– Фу! – воскликнул Герейнт и сплюнул на землю у своих ног.

– Она мертва, шаман, – тихо сказал Пол. Он ждал.

Незрячие глаза Герейнта безошибочно нашли Пола.

– Дважды Рожденный? – спросил старик.

– Да, – ответил Пол, шагнул вперед и в первый раз обнял старого, слепого, отважного человека, который послал свою душу так далеко, чтобы найти Пола на темных морских просторах.

Пол отступил назад. Герейнт обернулся с той же сверхъестественной точностью туда, где молча стояла Ким, и слезы струились по ее лицу. Шаман и Видящая стояли лицом друг к другу и вообще не произносили никаких слов. Ким закрыла глаза, все еще плача.

– Прости меня, – убитым голосом сказала она. – Ох, Тэйбор, прости меня! – Пол не понял. Он увидел, как Лорен Серебряный Плащ резко вскинул голову.

– Это было то самое, Герейнт? – спросил Тэйбор странно спокойным голосом. – Ты видел этого черного лебедя?

– Ох, сынок, – шепнул шаман. – Ради той любви, которую я питаю к тебе и ко всей твоей семье, хотел бы я, чтобы это было так.

Теперь Лорен совсем отвернулся, он смотрел на север.

– О, Ткач у Станка! – воскликнул он.

Тут и другие тоже увидели набегающую тень, услышали громкий рев и ощутили мощный порыв ветра.

Джаэлль вцепилась в руку Пола. Он почувствовал ее прикосновение, но смотрел на Ким, пока тень надвигалась на них. Он наконец понял ее горе. Оно стало его собственным. Но он ничего не мог поделать, совсем ничего. Он увидел, как Тэйбор посмотрел вверх. Глаза мальчика широко раскрылись. Он прикоснулся к прекрасному созданию, на котором сидел, нимфа Имрат расправила крылья, и они поднялись в небо.

Ему приказали оставаться с женщинами и детьми в ложбине к востоку от Латам и охранять их, если возникнет необходимость. Тэйбор знал, что это было сделано в такой же степени ради него самого, как и ради них: отец пытался удержать его в мире людей, заставить не покидать его, что случалось каждый раз, когда он садился верхом на Имрат.

Но Герейнт позвал его. Лишь наполовину проснувшись в тот серый предрассветный час перед домом шамана, Тэйбор услышал слова Герейнта, и все изменилось.