Шерас. Летопись Аффондатора, книга 1-я: 103-106 годы - Дмитрий Стародубцев

Сейчас «Безумные воины» стояли в одной из казарм Грономфы, поскольку только что вернулись из Иргамы, где «очищали» новые авидронские земли от «диких» отрядов и разбойничьих шаек. Партикуле требовался небольшой отдых, к тому же ее необходимо было изрядно пополнить…

– Как Кирикиль? – поинтересовался Идал, пресытившись жестковатой, плохо прожаренной зайчатиной.

– Очень слаб, – отвечал ДозирЭ. – Однако лекарь вчера сказал, что, скорее всего, выживет…

Идал удовлетворенно кивнул и вынул из потайного кармана тугую связку свитков, сорвал с них тесьму и разложил на столе, закрепив по углам сворачивающиеся листы ониса кубками и кувшинами. Воины с удивлением наблюдали за действиями товарища.

– Ты приобрел новую кратемарью или гомонокл у площади Радея? – осведомился ДозирЭ.

– Нет, – отвечал с таинственным блеском в глазах Идал. – Содержание этих свитков значительно любопытнее…

Видя, что друзьям не терпится скорее узнать, в чем дело, эжин начал:

– Помнишь, ДозирЭ, мы читали онисы из твоего родового жезла?

– Ну да, – скривился тот.

– Помнишь, что следовало из этих почерневших от времени свитков?

– Конечно. – Молодой человек покосился на Тафилуса.

– Из них следовало, что ты потомок безродного цепного раба и что твои предки, скорее всего, из неизвестного примитивного племени…

ДозирЭ прикусил губу.

– Так вот, – продолжал Идал, не обращая внимания на недовольство друга, – два дня назад я направился в Морскую Библиотеку, чтобы кое-что уточнить о роде Безеликских. Там я встретил знакомого тхелоса по имени Везевулиантор, который всю жизнь посвятил изучению походов авидронских интолов и, кроме того, известен как наиболее пытливый и фанатичный исследователь авидронских родословных. В тот же миг я вспомнил о тебе и о твоем родовом жезле (кстати, ты отдал мне его на хранение). Я поинтересовался у него, может ли он разобраться в довольно запутанной генеалогии некоего рода, первые упоминания о котором как раз имеют отношение к одному из давнишних авидронских походов. Везевулиантор ответил мне, что постарается сделать всё возможное, тем более что в Морской Библиотеке хранятся все книги, летописи и свитки, связанные с означенными войнами, а у него есть право, данное самим Провтавтхом, посещать любое хранилище. Только ему нужен сам родовой жезл. Тогда я пригласил тхелоса в свой дворец и по окончании трапезы передал ему твой родовой жезл. Мы договорились, что я как-нибудь зайду к нему в Тхелосаллу…

Идал сделал паузу, чтобы промочить горло. ДозирЭ в ожидании развязки с любопытством глядел на него из-под нахмуренных бровей, впрочем, не предвидя ничего хорошего. Тафилус же, совершенно равнодушный ко всем этим родовым жезлам и свиткам, слушая из вежливости, одновременно довольно бодро уничтожал остатки кушаний и напитков.

– Следующим утром, – вновь заговорил эжин, – Везевулиантор явился ко мне сам, страшно возбужденный, и с ним были вот эти свитки, а еще мальчик с грудой старинных фолиантов в руках. Едва отдышавшись, он показал мне летопись одного древнего похода, во время которого авидронский интол Ярэй по прозвищу Огненные Глаза разгромил самих дорианцев и многих взял в плен. У дорианцев тогда правили четыре интола, разделившие страну на равные части, и каждый из них остался со своим собственным лакомым куском. Между собою они были в ссоре, поэтому, когда появились авидроны и напали на одну из интолий, соседи не пожелали прийти ей на помощь. Ярэй разгромил армию дорианского интола Рудиза и пленил не только тысячи воинов, но и самого правителя. Узнав об этом, остальные интолы испугались и наконец объединились. Ярэй, разорив несколько крупных поселений, предпочел вернуться домой, хвастаясь огромным количеством пленных и небывалой наживой. По пути в Грономфу интола Рудиза неизвестно по чьему повелению отравили. Однако с ним следовал его третий сын – Ягудиз. По прибытии в Авидронию его, как и всех остальных, обратили в рабство и продали на невольничьем рынке…

– Так что ж из этого? – начиная терять терпение, прервал друга ДозирЭ.

– Ничего особенного, – с загадочной улыбкой отвечал Идал. – Просто Везевулиантор утверждает, что ты – прямой потомок дорианских интолов! В доказательство чего он и снабдил меня вот этими онисами…

Тафилус перестал жевать и изумленно посмотрел на ДозирЭ, будто увидел его впервые. ДозирЭ схватил свитки и стал самым внимательным образом их изучать. Через какое-то время он сказал с легкой грустью:

– Спасибо тебе, мой верный друг. Я никогда не забуду твоей заботы и дружбы. Но что это дает мне, кроме того, что Кирикиль, несомненно, попросит двойную плату, когда узнает, что служит теперь не безродному авидрону, а высокородному мужу? Пожалуй, этот наглец потребует доплату и за все прошлые годы…

– Наверное, ты прав, эти сведения вряд ли помогут тебе стать Избранным или эжином, – добросердечно отвечал Идал. – Но разве не утешает тебя сознание того, что ты не из рода рабов, что твои предки – не голодные кочевники Междуречья, не дикари из пещер и соломенных хижин? Как выяснилось, ты – плоть от плоти дорианцев, величайших воинов континента. Этим, скорее всего, и объясняются твои невероятные боевые таланты. Кроме того, начало твоему роду положили Рудиз и Ягудиз, а значит, в жилах твоих течет кровь не бренных людишек, но полубогов. Поверь мне, ДозирЭ, я мог бы только мечтать о такой родословной! Радуйся и гордись!

Сообщи Идал эту новость месяц назад, ДозирЭ, наверное, оказался бы наверху блаженства, да и Андэль бы порадовал, но теперь всё это было ни к чему, хотя… хотя, гаронны, весьма и весьма приятно! Как жаль, что этого уже никогда не узнает Одрин, вот уж кто бы наверняка лопнул от зависти!

Когда друзья расстались, Тафилус отправился в лагерь под Грономфой, до которого, отказавшись от предложенных конных носилок, намеревался дойти военным шагом за полночи. Идал спешил к себе, чтобы дать последние указания Эртруту и взять всё необходимое – Ополчение отправлялось в путь с рассветом. ДозирЭ же собирался вернуться в казармы, где расположилось его новое воинство. Эти старинные грономфские казармы, душные и тесные, были теперь его жилищем. «Безумные воины» выступали днем позже.

Добрый Тафилус, прощаясь, вдруг прослезился, и было странно видеть, как этот грозный великан утирает щеки. Идал казался воодушевленным, но иногда и в его взгляде проскальзывала печаль. Что касается ДозирЭ, то он был твердо уверен, что они больше никогда не увидятся, и беспросветная тоска снедала его сердце. «Вот и все! – думал он, отчаянно кусая губы, чтобы удержать слезы. – Эгоу, мои дорогие товарищи! Да помогут вам Гномы! Чтобы хотя бы у вас сложилось всё счастливо!.. Ах, Идал! Верный друг. Как дорог ты мне!»

Так вышло, что у кратемарьи, где три друга прощались, расходились три дороги, и всем предстояло следовать дальше порознь. Поэтому, последний раз обнявшись, воины направились каждый в свою сторону: девросколянин пешком, а Идал и новоиспеченный потомок легендарных дорианских интолов верхом…

* * *