Сияние лилии - Ная Геярова

На стадион мы пришли первыми, еще до громогласного горна. Так и не сказав больше друг другу ни слова. И да, я была права, ветер прекратился и первый снег все-таки выпал. Мокрый и промозглый. Пока мы проползали полосу препятствий он смешался с грязью и теперь был везде, в сапогах, на теплых безрукавках, свисал комьями со слипшихся волос.

Я пришла первая под удовлетворительный кивок магистра Треша. Он даже улыбнулся мне, не зло и не испепеляюще, а с каким-то горделивым видом. За меня горделивым. И это было лучше похвалы и всяких высокопарный слов.

А когда все собрались и выстроились в ровную грязную с головы до ног шеренгу, оглядел всех и произнес вызывающе.

— Забудьте всё, что я говорил на прошлых занятиях. Вы команда, и, — он ко мне повернулся. — Вы должны стоять за себя и за того, кто с вами. Не имеет значения какими правилами вы руководствуетесь, лучше всего не руководствуетесь вовсе. В борьбе с более сильным врагом, главное… — его взгляд на Тару переместился.

— Победить! — усмехнулась та.

— Выжить! — холодно резанул Треш. Всё переглянулись.

— А теперь еще один марш бросок десять кругов, и… — он снова всех оглядел. Повторно остановил взгляд на Вьятт, — тренироваться с сегодняшнего дня начинаем на реальном враге. Надеюсь вам, студентка Тара — это понятно? Если вы их не убьете, они убьют вас… Нет места сожалениям, нет места сочувствию. Никаких эмоций. Только ваше будущее, которого не будет, если вы не отстоите его здесь и сейчас.

Тара стала бледная, если её отчужденную зеленость, можно было принимать за бледность. Изменились, после слов тренера, все. Напряженность столь же промозглая, въедающаяся в мозг, что и первый мороз, застыла на лицах.

— Марш! — прозвучал рык тренера.

А когда мы пробежали десятый круг, едва переводя дыхание, то поняли, что фраза: «Будущее, которого не будет, если вы не отстоите его здесь и сейчас» имеет самое прямое и зловещее для нас значение.

В центре стадиона стояли пятеро гоблинов и два тролля. От вида которых у Тары лицо страдальчески исказилось. Все семеро нежить. А рядом с ними огромные монстры. Двое. Смесь волкодавов с горными ящерами. Без шерсти, вместо неё шкура ископаемого, толстые лапы, хищные морды с длинными раздвоенными языками. Монстры кинулись первыми, не дав нам даже прийти в себя. Ударили огнем из жутких пастей.

— Див, Тромп! Слева!

Голос Нориса разом привёл всех в порядок.

— Искарип! — земля взвилась вместе со снегом, прямо в морды ящерам. Пламя затухло, они жуткими головами завертели.

— Найли, второй справа!

Я порывисто развернулась, справа на меня несся гоблин, размахивая культяпками больше похожими на дубины.

Я прыгнула, обнажая меч и собирая силу. Лиловый ударил, разрубая руку нежити пополам. Энергетический удар нанесённый им опалил мне кончики волос. О нечистые!

— Они маги! — успела выкрикнуть прежде чем меня свалила силовая волна.

Разом десяток голосов ударили четким заклятием, вой ящеров взорвал мозг. Вскрик, толи это Дик кричал, толи…

Худощавый паренек, имени которого я не помнила, выкрикнув неизвестное мне проклятие, вывернулся из-под разящего удара нежити, покрылся черной шерстью, Стукнули копытца и даже рожки на голове проступили. Бесенок! Удар копытами. Ого! Тролль на сотню шагов в сторону отлетел.

«Молодец!» — пронеслись у меня в голове быстрые мысли, совместные с набиранием собственной силы. Парень сбоку вскрикнул, быстрый разворот. Ящер вцепился в руку Вита не давая ему сконцентрироваться.

Лилия вспыхнула раскидывая ворох земли, листьев, снега и ударила во в монстра. Ящер взвыл, развернулся ко мне, выпуская парня. Тот головой встряхнул, приходя в себя. И что-то шепнул, начал видоизменяться, я уже не смотрела.

— Иди сюда, монстрик! — шепнула я ящеру и губы вытерла ладонью. Монстр кинулся молча и слишком стремительно и, наверное, я бы все-таки не успела отразить. Но ящер напоролся на острые зубы невесть откуда взявшейся росомахи. Юркая и быстрая она когтями вспорола мягкие ткани и кинулась на помощь остальным.

— Вит! — у меня от озарения глаза округлились. Росомах на меня лукаво глазом скосил, честь отдала мохнатой когтистой лапой и кинулся на тролля, напиравшего на группу из пяти ребят. Я тоже было бросилась следом…

— Тара! — вопль Нориса заставил остановиться и найти взглядом Вьятт.

Девушка стояла у края стадиона, у её ног лежал гоблин, а в шаге стоял тролль. Огромный, зеленый, со зверски оскаленной мордой. Тара смотрела на него широко открытыми глазами, и рука её опускалась. Меч выскользнул из безвольных пальцев и упал к ногам.

— Тара! — от крика свело горло. Кинулась к ней, понимая, не добегу — не успею. Я остановилась, глаза закрыла. Сила. Я есть сама сила. Я не вижу. Я ощущаю. Мёртвую ткань нежити. Толстую руку, протянутую к девушке-троллю. Яркий лиловый импульс скользнул в меч, в окровавленное лезвие и слова заклятия:

— Ар халив ротогор!

Клинок просвистел стрелой, разрывая промозглый воздух. Раздался болезненный вскрик. Я со страхом открыла глаза. Тролль оседал на землю. Лезвие вошло по самую рукоять. Норис бежал к Таре.

Хлопок ладоней. Нежить и, единственный, уже порядком порубленный ящер вспыхнули мерцающими искрами и пропали в воздухе. Норис остановился так и не успев приблизиться к девушке-троллю.

Рядом с Тарой появился магистр Треш. Схватил за плечи, начал трясти.

— Тара! Тара! Приди в себя!

Она уткнулась ему в грудь и затряслась от плача.

— Я не могу! Не могу… их…

Все застыли смотря на плачущую Вьятт. Кто-то вытер вспотевшее лицо, кто-то с мрачным видом вложил клинки в ножны.

Тренер взмахнул рукой. Вздыбилась земля поднимая портал. Лорд Дейн так и не отпустил Тару, с нежностью так не свойственной ему, подхватил её на руки и унес в темнеющую воронку.

Норис стоял закусив губу. Потом рывком отвернулся и пошел со стадиона.