Девятнадцать стражей - Владимир Аренев

– Ну и что мне для тебя сделать? – спросил он, разводя руками. – Свалить президента? Сорри, у меня нет ни времени, ни возможностей. Ты меня переоцениваешь, парень.

Мигель сжал кулаки.

– Да какое мне дело до президента! – взорвался он. – Я хочу наконец-то чего-то достичь, занять высокое положение! Я работал над этим всю свою проклятущую жизнь! Не могу сейчас стать изгоем, преследуемым беглецом или – в лучшем случае – снова превратиться в бедняка из горного села! Мне нужны деньги и положение! Все равно от кого, пусть бы и от самого дьявола – без обид, сеньор!

Форфакс обрадовался.

– Ах, теперь понимаю. Почему ж ты сразу не сказал? Тут я смогу тебе помочь. Бабло и позиция, да? Нормально, поработаем над этим. Есть у тебя кусок газеты?

Сбитый с толку Мигель лишь кивнул.

Демон потер руки.

Что-то подсказывало, что из этого знакомства может выйти неплохое развлечение на много недель. Сама мысль, что у него появится какое-то занятие, цель, пусть и банальная – но чтобы была причина утром вставать с постели, – улучшила ему настроение. Отчего бы не сыграть в нового Мефисто и не протащить этого индейского карьериста поближе к коммунистическому диктатору? Что за притягательная, извращенная игра. Пигмалион и Макиавелли в одном флаконе. Все это начинало казаться ему достаточно симпатичным.

Диас стоял рядом, нервно сминая газету, с которой визионерским оком взирал Эль Президенте.

Форфакс оскалился в ухмылке.

– Порви бумагу на кусочки и смотри, – приказал.

Метис послушно измельчил газету.

Улыбка на губах демона стала шире, зеленые глаза засияли. Он любил эту работу.

– Внимание! – описал он руками полукруг, прищелкнул пальцами.

Мигель охнул от неожиданности и удивления. В руках у него были настоящие банкноты. Стодолларовые. Целая пачка. Никогда в жизни он не видел столько денег.

Адский житель засмеялся и похлопал парня по плечу. Он очень гордился фокусом с чертовыми банкнотами. Это было классно: напечатать совершенную фальшивку одним щелчком пальцев.

– Ты хотел денег – вот тебе деньги. Купи одежку получше. И не забудь о туфлях, – глянул он на изношенные тапочки Мигеля. – Ну, не пялься так. Это для начала. Потом позаботимся о большем.

– Благодарю, Эль Сеньор, – прошептал парень голосом, ломким от переполнявших его чувств. – Но разве… разве я не должен подписать договор?

Форфакс с трудом сдержал смех.

«Откуда у людей взялась эта дурацкая убежденность, что жители Ада бросаются на душу, словно эскимос на тюленя? – подумал он весело. – На хрена нам эти проблемы?»

Однако он не хотел расстраивать простодушного метиса, который внимательно глядел на своего дьявольского спасителя.

– Сейчас, сейчас. – Форфакс выгреб из кармана бумажку, на которой вчера вечером симпатичная мулатка нацарапала губной помадой номер телефона. – Давай, подпишись здесь.

Мигель немного побледнел при виде красных цифр, но решительно потянулся к поясу за перочинным ножиком, готовый надрезать кожу и кровью запечатлеть пакт с нечистой силой. Но Форфакс удержал его за запястье.

– Да ладно тебе, парень, – буркнул. – У тебя что, карандаша нет? Мы ведь не варвары какие.

После недолгих нервных поисков Диас отыскал наконец ручку и поставил подпись. Демон старательно сложил бумажку.

– Вот и славно, – улыбнулся он. – Ну, Мигелито! Ты и оглянуться не успеешь, как окажешься среди сливок общества. Вот увидишь. Держись меня, и все станет прекрасно. А пока – прощаюсь. Полечу поспать, а то валюсь с ног. Загляну завтра.

Небрежным жестом он разорвал потолок, впуская в комнату поток золотистого раннего света.

– Сила! – сказал весомо и исчез, оставляя нового утратившего душу человека со стопкой поюзанных долларов и с расширенными от страха глазами.

* * *

Следующие недели для Мигеля были словно безумный, но прекрасный сон. Эль Сеньор взялся за дело всерьез. Тягал своего подопечного по всевозможным кабаре, ночным клубам и борделям. Ошеломленный от избытка впечатлений, Диас глядел на хороводы стриптизерш, ведрами пил разноцветные дринки, обнимал взводы девиц, танцевал до упаду и ночи напролет резался в карты. Когда заканчивались деньги, Форфакс проделывал фокус с деньгами из газеты или шел играть в казино.

– Тут нельзя перебарщивать, – говорил подопечному, забирая выигрыш. – Нельзя за один раз брать слишком большую сумму, нельзя выигрывать слишком часто. Иначе тебя запомнят как шулера или мошенника – и начнутся проблемы. Ладно, а теперь – время собачьих боев.

И Мигель покорно шел в сарай старого Пако или на склады у порта смотреть, как ошалевшие, лютые звери рвут друг друга на глазах возбужденных зрителей. Иногда становилось ему нехорошо, и он мечтал лишь о том, чтобы сбежать из этого пахнущего кровью и по`том цирка, но демон тогда клал ему на затылок тяжелую лапу.

– Сядь, Мигелито, – шипел в ухо. – Я тоже не люблю этого варварства. Но будь добр, немного жертвенности ради дела. Сюда приходят самые влиятельные люди. Если хочешь оказаться на самом верху – ты должен с ними познакомиться.

Он и знакомился. Десятки людей, встреченных в борделях, игорных домах, хазах да порноклубах, множество мерзких типов, которым Форфакс то и дело радостно улыбался. Раздавались произносимые шепотом профессии и фамилии.

Альфредо – наркопосредник, верный, но в пределах разумного. Голову в петлю ни из-за кого совать не станет. Сантос – гангстер, держит в кармане половину города, изображает из себя доброго дядюшку, но – жестокий тип. Сципион – отмывает грязные деньги. Опасный чувак, вроде бы замешанный в нелегальные интересы какой-то шишки с самого верха. Индио – умелый поножовщик, наемный убийца. Честный, если можно так сказать. Алехандро – секретная служба, мерзавец, каких мало. В безопасности давным-давно, разбирается во всем как мало кто. Следи за ним, парень, потому что он хуже змеи. Запомни эту морду…

И так каждую ночь. Пока Форфакс не решил, что молодого метиса в полусвете теперь знают и что запомнили его как своего. Теперь можно подняться на ступеньку выше, к настоящей элите.

Тогда пришло время элегантных клубов и ресторанов, где рекой лился фирменный импортный алкоголь, а девушки были столь прекрасны, что наверняка были родом из Европы или из аристократических семей – а то прямиком с неба. Курили тоненькие пахучие сигареты, говорили о Париже, Мадриде и о литературе, а смех их звучал как стук жемчужин по столешницам красного дерева.

У всех девушек была ошеломительно-светлая кожа, глаза святых грешниц, и каждая звала Мигеля «сладеньким».

Форфакс чувствовал себя там, словно у себя в аду, но метис оставался зажатым и неуверенным в себе. Таращился на все вокруг глазами испуганной коровы, садился на самый краешек кресла и был не в силах выдавить из себя ни слова в присутствии женщин.