Дорога ветров - Диана Уинн Джонс

Митт переводил взгляд с Хильди на Йинена. Теперь он увидел сходство. Сытный ужин сделал его медлительным и почти невыносимо сонным. Первая мысль его была о том, что это забавно. Хадд испортил ему жизнь. Навис нарушил его планы. А теперь дети Нависа волей-неволей вынуждены его спасать. Он тихо засмеялся.

— Вот это я понимаю, справедливость! — сказал он. — Значит, Навис — ваш папаша?

Хильди вздернула подбородок и постаралась внушить Митту трепет.

— Да,— высокомерно объявила она.— И еще учти: я помолвлена с Литаром, лордом Святых островов.

— А, заткнись, — смущенно пробормотал Йинен. — Ты говоришь точь-в-точь как кузины.

Хильди и в самом деле пыталась подражать тому, как кузина Ирана хвасталась своей помолвкой. Ей было неприятно, что Йинен это заметил. Она повернулась к нему спиной и посмотрела на Митта, надеясь, что хотя бы немного его обеспокоила.

Митт расхохотался:

— Помолвлена!

Обычно помолвки заключали ровесницы Лидды, им было по восемнадцать, и они были взрослыми. А Хильди была всего лишь девчонка с косичками.

— Ты ведь немного мала для этого, а?

А потом он осознал, что это значит. Он действительно встревожился, чего и добивалась Хильди, но не подал виду и продолжал смеяться. Да, эта девчонка действительно важная птица. Он вспомнил, что ему рассказывала о Литаре Мильда. Выходило, что за ними отправят в погоню корабли из Холанда, а другие корабли выйдут наперехват со Святых островов. Митт понял, что яхту придется увести в океан. Плавание растянется на много дней, и все равно их могут нагнать. От одной мысли об этом его охватила тоска.

— Ну, это твое дело, а меня оно не интересует, — сказал он, поднимаясь. — Я решил навестить это глупое ведро в шкафу. То, на котором розы. И никаких фокусов, пока меня не будет.

В желтом свете лицо Йинена стало розовым.

— Это не розы. Это маки, — сказал он.

— Розы, — заявил Митт. — И к тому же с золотым ободком. Удивительно, до чего люди вашего пошиба любят делать все красивеньким!

Он удалился в каюту.

После того как Митт посмеялся над Хильди и ее помолвкой, она приняла решение его перехитрить.

— У меня есть одна мысль насчет того, как его усыпить,— прошептала она.

— И тогда мы повернем, — согласился Йинен. — А что за мысль?

— О чем вы там шепчетесь? — заорал Митт.

Они больше не смели шептаться. Йинен посмотрел на длинный след от пули на палубе «Дороги ветров» и содрогнулся. Уже начало смеркаться. Солнце опустилось за горизонт, оставив за собой желтое небо с ровными черными облаками. Море тоже было желтым, словно в него впитался солнечный свет. Лицо Хильди на его фоне казалось темным.

— Мы говорим, что надо зажечь фонарь на топе, — громко ответила она Митту. — Закон так говорит.

— Я с законом дел не имею, — прокричал в ответ Митт. — Или вы не заметили?

— В отличие от тебя нас приучили слушаться законов! — крикнула Хильди. — Можно мне хотя бы зажечь огонь в каюте?

Митт вышел из шкафа и ощупью пробрался через каюту. Действительно, уже темнело. Он чувствовал горечь и печаль, и все тело у него болело. После сытного ужина красно-желтые штаны стали ему тесны. Он вышел из каюты и плюхнулся на рундук.

— Как хочешь, — ответил он.

На него навалилась ужасная усталость. Хильди чуть заметно улыбнулась и ушла в каюту. Там она какое-то время возилась в темноте, а потом зажгла лампу — такую же желтую, как небо у горизонта. После этого она перешла к пузатому бочонку с водой, который был закреплен на специальной полочке над плитой. Она ослабила крепление и потрясла бочонок. Он оказался полным — настолько полным, что вода даже не плескалась. Хильди понадобились все силы, чтобы убедительно его потрясти, но она была к этому готова. Бочонок всегда был наполнен: никто не посмел бы заставить родственников Хадда испытывать жажду.

— Ой! — сказала Хильди, удивляясь, как убедительно это у нее получается.— Здесь совсем нет воды! А мне так хочется пить!

Это была правда, но она решила, что ради благого дела можно и потерпеть.

Как только она это сказала, Митт понял, что среди множества вещей, которые его терзают, есть и ужасающая жажда. Дело было в острых пирогах, которые он съел. При мысли о том, что в течение всего пути на Север ему придется обходиться без воды, он чуть было не разрыдался. Йинен расстроился почти так же сильно. Во рту у него внезапно совершенно пересохло, и на секунду ему захотелось пожаловаться на невнимательных матросов дяде Харчаду. Он облизнул обветрившиеся губы и сказал:

— В рундуке у правой койки иногда бывает вино. Посмотри там, Хильди, ради Старины Аммета!

Хильди отвернулась, чтобы скрыть торжествующую улыбку, и принесла две бутылки, которые она уже успела найти. Одна была наполовину полна вина. Вторая оказалась угловатой бутылкой арриса. Она была полна до того, как Хильди влила щедрую порцию в вино. Она решила, что так или иначе справится с этим ужасным мальчишкой.

— Которую выберешь? — спросила она, показывая Митту в тусклом свете обе бутылки.

Митт знал, что за грубое и противное питье этот аррис, и он его терпеть не мог.

— Я буду вино! — заявил он и вырвал бутылку у Хильди.

Он решил, что сможет тем самым продемонстрировать свою грубость и мерзость, и сделал долгий булькающий глоток прямо из горлышка, не дожидаясь, чтобы Хильди принесла ему из каюты чашку. Он намеревался выпить все. Но вкус у вина оказался довольно неприятным. Он отдал бутылку Хильди, когда там оставалось чуть меньше четверти содержимого.

Хильди с отвращением вытерла горлышко бутылки и разлила остаток на две чашки: себе и Йинену. Они медленно выпили свою порцию и стали ждать, пока сумерки постепенно переходили в ночь.

Вскоре Йинен почувствовал веселость, а Хильди — легкое головокружение. Что до Митта, то вино, в сочетании с его усталостью и сытным ужином, произвело неотвратимое действие. Низкие черные холмы берега стали расплываться у него перед глазами, как огромные кляксы. Вышедшие звезды казались какими-то размытыми. Он начал клевать носом. Наконец он неуверенно поднялся.