Ангелополис - Даниэль Труссони

– Я знаю, что Азов занимает середину острова Святого Ивана более трех десятилетий – с того времени, когда я еще не родилась. Его аванпост был организован в начале восьмидесятых, когда результаты исследований указали на присутствие хорошо сохранившихся артефактов на дне Черного моря. До этой поры болгарские ангелологи работали только возле Глотки Дьявола в Родопском горном хребте, где контролировали действия нефилимов и, конечно, препятствовали освобождению Хранителей. Но когда вскрылись сведения о значимости Черного моря – в частности, для Ноя и его сыновей, – Азов потребовал, чтобы аванпост установили и здесь.

– Вижу, вы знакомы с направлением его работы, – проговорила Света. – И все же сомневаюсь, что вам известно о том, что сейчас мы работаем над самым волнующим проектом десятилетия.

– Репутация доктора Азова требует самых превосходных эпитетов, – сказала Вера.

Собеседница улыбнулась, обнаружив в гостье столь же преданную почитательницу Азова.

– Мне не нужно рассказывать вам, что Азов занят делами, каких в нашем поле деятельности еще не совершал никто. Наш центр был организован для изучения артефактов, связанных с Ноем и Потопом на месте их нахождения.

Вера посмотрела на остров. Она уже могла различить очертания маяка, его гладкие камни и ряд окон наверху. Оглянувшись на берег, женщина заметила, что деревня как бы вырастает из моря.

– Итак, здесь нефилимы обрели второе рождение, – заметила Вера.

– За прошедшие годы было высказано много догадок о том, что может таиться под поверхностью наших вод – в частности, цивилизация Атлантиды, – однако с четвертого века наиболее популярной и интересной является теория о том, что Ноев ковчег причалил к горе Арарат, которая находится в Турции, а раньше находилась на берегу Черного моря.

– Но эта гора ведь в тысяче миль отсюда, – заметила Вера.

– Действительно, – проговорила Света. – И теперь она стоит совсем не на берегу моря. По этой причине ученые всегда считали нереальной возможность обнаружения связанных с ковчегом предметов. – Света оглянулась на остров, как бы прикидывая, сколько осталось плыть, и продолжила: – Но чуть более десяти лет назад ученые из Колумбийского университета, Уильям Райан и Уолтер Питман, опубликовали книгу, перевернувшую все наши представления о Потопе. Они утверждают, что миф о Потопе – известный любой мифологической системе от Греции до Ирландии – возник в результате крупного катаклизма, происшедшего примерно семьдесят шесть сотен лет назад. Они предположили, что в результате таяния ледников воды Средиземного моря прорвали Босфорскую перемычку и затопили землю, родившую древнейшую цивилизацию на земле, создав море, которое теперь называется Черным.

Вера помнила то время, когда публиковалась книга. Она как раз начинала академическую карьеру, и Азов посылал ей статьи по поводу противоречий.

– Серьезные ученые региона были согласны с представлением о прорыве Босфора, однако считали, что масштаб катаклизма был существенно преувеличен Райаном и Питманом. Если я не ошибаюсь, – добавила она, – их теории оказались сочтены необоснованными.

– Так и было – в свое время. Но затем Роберт Баллард, американский океанограф и акванавт, получивший известность в результате экспедиции на «Титаник», начал исследовать Черное море с помощью субмарин и передового оборудования. Даже скептики удивились бы, если б ничего не нашли. Но они не знали, что Баллард на самом деле работал по рекомендациям доктора Азова. Ну и вышло, – продолжила Света, передавая Вере отлично прорисованную топографическую карту, – что под поверхностью Черного моря сокрыто многое… Куда более интересное, чем ковчег.

– Значит, Райан и Питман не ошиблись со своим предположением о Потопе, – проговорила Вера. – Земли, находящиеся на дне Черного моря, некогда были населенными.

– Именно, – ответила провожатая. – Впрочем, теперь, после многолетних исследований, мы считаем, что здешний потоп не был единой великой катастрофой, как написано в Библии или «Эпосе о Гильгамеше». Уровень воды поднимался понемногу, небольшими порциями и достаточно долгое время. Босфорская перемычка рушилась по частям, и воды в котловину втекали десятилетиями, поглощая селение за селением.

– То есть сорок дней и сорок ночей растянулись на сорок лет, – проговорила собеседница.

– Или даже на больший срок, – произнесла Света. – В ходе исследований мы обнаружили, что первая волна затопления вызвала крупную миграцию населения отсюда сюда. – Женщина провела пальцем по находившейся в руках Веры карте. – Современная береговая линия Черного моря прорисована сплошной красной линией. Расположенная в двух дюймах от нее пунктирная линия, – и третья, находящаяся в трех дюймах, изображают древние береговые линии.

Света указала на внутренний пунктир, потом на средний.

– Вторая волна Потопа вызвала новую миграцию и привела к созданию новых поселений. Подобная картина имела место в течение многих десятилетий. Многие из старейших поселений на берегу Черного моря, таких как Созополь или расположенный к северу от него Несебр, были построены через поколения после того, как установилась нынешняя береговая линия. Селения, находящиеся под водой, много древнее. Они на тысячи лет старше тех, что на суше.

– Научное значение данного открытия я понимаю, – произнесла Вера. – Но какое отношение все это имеет к Ною и его сыновьям?

Дама улыбнулась, как если бы ждала именно такого вопроса.

– Непосредственное. – Забрав карту у гостьи, она сложила ее. – В чем вы скоро убедитесь.

Приблизившийся берег острова порос высокой дикой травой, шевелившейся под прикосновением ветра. Когда лодка устремилась к земле, Вера перебралась на нос и, ощущая всем телом прохладный ветерок, постаралась внимательнее рассмотреть остров. Над ним кружили чайки, то и дело нырявшие к земле, словно разыскивая в зарослях мышей. Вблизи оказалось, что маяк отстоит от суши, и фокусы перспективы позволили ей рассмотреть человека, стоявшего возле небольшой красной двери, глядя на приближавшуюся лодку. Водитель выключил мотор; замедляясь, лодка скользнула вдоль длинного деревянного причала.

Выбравшись из лодки, гостья последовала за Светой – сперва по причалу, потом по неровной тропе. Впереди возвышался маяк; щербатые камни его состарили годы, соленая морская вода и ветер. На вершине башни располагался внушительных размеров железный каземат, защищавший громадный прожектор от чаек. На вымощенном камнем кругу отдыхал вертолет, его выпуклое лобовое стекло омывал солнечный свет. Мужчина, замеченный издалека Верой, куда-то исчез, но красная дверь в помещение маяка была распахнута настежь.

– Следуйте за мной, – проговорила дама. – Азов ждет нас внутри.

Она повернулась и пошла вверх по грубым камням винтовой лестницы маяка.

Они поднимались, пока не оказались перед приотворенной дверью. Вера услышала доносившиеся изнутри комнаты голоса. Провожатая настежь распахнула дверь, скрежетнув ею о каменный пол, и они вошли в светлый круглый наблюдательный зал, окна коего давали полную панораму моря. Полуденный свет, яркий и теплый, искрясь, рассыпался по изумрудной воде. Вдали маячило скопление рыбацких суденышек. Маяк далеко отстоял от обступавшего его мира, и Вера попыталась представить, каково каждое утро просыпаться в этой комнате, вставать и смотреть на рассветное море.