Темный Эвери. Путь смерти - Иван Суббота

Я еще раз посмотрел через дырочку на зрительный зал. Много их там. Пожалуй, надо призвать и остальных. Несколько секунд, и рядом появилась уже испытанная мною моя маленькая армия. Феникс, вызванный заклинанием Магии Огня. Гидра, олицетворение Магии Воды. Птица Рух, призванная Магией Воздуха. Мраморный кобольд, представитель Магии Земли.

– Птицу Рух и Феникса тоже отдаю тебе. Кобольда и гидру забираю с собой. Если «Гниль» закончится раньше, чем достигнем выхода, отправлю их к тебе. Все, начинаю кастовать заклинания!

Растягивать площадь заклинания не буду: упадет концентрация, урон станет меньше, а его и так мало для такой толпы. Положу гниль на правую часть зала, где пойдет Призрачный рыцарь, середину и часть левой половины. Остальные сами прибегут, никуда не денутся. И подпадут под действие разлагающего заклинания.

Каст!

Зрительный зал покрыл грязно-серый туман. Я создал заклинание так, чтобы гнилостный туман не поднимался выше пояса рыцаря и сейчас он ровным слоем растекся по залу. Только головы с остекленевшими глазами торчали над плавно покачивающейся грязновато-серой дымкой.

Еще один каст и поток воздуха проложил нам дорожку посреди разъедающего любое вещество тумана.

– Вперед!

Как я шел! Как я шел! Ледокол! Сам Призрачный рыцарь мне бы позавидовал. Как когда-то я мечтал о таком – впереди все горит, позади все плачет! Передо мной двигался мраморный кобольд, я специально пустил его вперед – у него шкура потолще, здоровья побольше, защита посильнее. Рядом со мной летел Прив, прикрывая один фланг, а два элементаля и гидра ползли сзади, прикрывая мне спину и добивая тех, кому удалось ускользнуть от моих заклинаний.

На мелочь вроде залпов «Катюши» я не разменивался. Пусть и терял полсекунды на каждый каст, но зато срывающиеся с моих рук огненные шары за раз уносили по десятку жертв. Полсекунды тратил на каст, но успевал уничтожать бросающихся ко мне зомби раньше, чем они приближались к нашему маленькому отряду. Эти завороженные злыми чарами зрители оказались крайне неповоротливыми. Своими движениями они напоминали зомбаков с дергаными движениями из старых фильмов моего мира, в которых те еле-еле перемещались, вытянув вперед руки. Гораздо большую опасность представляли превратившиеся в нежить куклы. Они были быстры, их стремительные броски заставляли меня иногда нервничать. И все же! Как я шел, как я шел! Впереди и по бокам все полыхало огнем, а позади уже некому было плакать.

Время от времени я поглядывал в сторону Призрачного рыцаря. Он тоже красиво шел. Над ним вились его спутники, постоянно пикируя вниз и выхватывая бросающихся к рыцарю кукол и оболваненных зрителей, но многим зомби все же удавалось прорваться к рыцарю, чтобы тут же пасть под его мечом. Скольких он уже завалил? Поменьше, чем я, конечно, – одна моя «Гниль» почти треть зрителей скушала. Но не намного меньше.

Размахивая руками, выпуская заклинания в разные стороны, я размеренно продвигался в сторону выхода. Несколько раз перед глазами мелькнули системки о взятии очередного уровня, но я не обращал на них никакого внимания и спустя некоторое время они пропадали сами собой. Ничего, потом подниму их из архива, полюбуюсь. Другие системки, о нанесенном уроне и прочей ненужной лабуде, я давно уже отключил.

Выхода из зала наш отряд и отряд Призрачного рыцаря достигли одновременно. Мы сразу же повернулись назад, готовые к отражению новой атаки. И замерли в ожидании, медленно осматривая пустой зал. Пустой, если не считать наваленных повсюду тел. Кончились враги. Никого не осталось. Я посмотрел на Призрачного рыцаря, улыбнулся и сказал:

– Поздравляю!

Рыцарь вопросительно посмотрел на меня.

– Ты взял уровень. За один заход ты взял уровень! Система… э… боги щедры к тебе! Всего полчаса – и новый уровень! Обычно у таких, как ты, на это уходят целые недели.

Рыцарь равнодушно пожал плечами и, чуть отклонив тяжелый щит, посмотрел на ребенка. Быстро он уровень получил, хоть и завалил немало врагов. Слишком быстро. Наверное, система учла ребенка, которого он прикрывал своим телом.

– Как она? – спросил я.

– Жива. Здорова. Ни один волос не упал, – без всяких эмоций проговорил рыцарь.

В зале, отделявшем центральную часть театра от его фойе, никого не было. И само фойе тоже было пустынно, только одинокая фигура в белых одеждах со свисающими до пола рукавами стояла в его центре и смотрела на нас печальными глазами.

– Уже уходите? – спросил Пьеро.

Я удивленно воззрился на него.

– А ты чего не нападаешь на нас?

– Неохота, – пожав плечами, ответила кукла скучающим человеческим голосом. Нормальным человеческим голосом, без всякой печали в нем.

Странная кукла.

– Поговорим в другой раз, – сказал я и сорвавшийся с моих рук столб яркого пламени за доли секунды превратил Пьеро в кучку пепла. На всякий случай. Не люблю странных кукол. То ли дело Мальвина – проста и понятна.

– Зачем ты так с ним? – осуждающе сказал Прив. – Хороший малый… Был. Жалко.

– Не хочу рисковать. Да и ничего страшного с ним не произошло. Через шесть часов возродится, как и остальные куклы. Чего не скажешь об убитых ими людях, гномах, эльфах.

Мы остановились метрах в трех от выхода из театра.

– Покажи, – попросил я рыцаря, кивнув на щит.

Он чуть опустил щит и из-за него выглянула заплаканная и испуганная мордашка. Увидела меня и еще теснее прижалась к рыцарю.

– Не бойся, малыш! Я не трону тебя. Я, наоборот, помочь тебе хочу. Вернуть тебя к маме с папой.

– Маму с папой убили, – тихо сказала девочка. Даже слезы не текут уже, все выплакала. Натерпелась за сегодня. Бедное дитя. – Как началась эта противная музыка и появились эти чучела и стали резать шеи, папа схватил меня и маму и побежал. А они за нами. Мы в одну сторону кинулись, потом в другую, а везде они стоят. Куклы. Злые. Я глаза ладошками закрыла, а потом папа сказал мне бежать, а сам остался. Я побежала, а потом вернулась. А он уже мертвый лежит. И мама рядом. Все в крови.

Девочка смотрела на меня и рассказывала свою жуткую историю тихим спокойным голосом. Устала бояться. И от этого тихого и спокойного голоса веяло такой жутью, что, кажется, даже элементалей пробрало, про себя я уже и не говорю. Про Прива тем более.

– Карфаген должен быть разрушен! – сказал Прив.

Я согласно склонил голову.

– Не знаю как, не знаю когда, но рано или поздно я уничтожу этот театр, – пообещал я. Скорее себе, чем стоявшим вокруг меня существам.

– Что теперь? – задал вопрос рыцарь.

– Теперь? – задумчиво повторил я вопрос.

А действительно, что теперь делать с этим ребенком? Куда ее девать? Как она теперь без родителей? Спросил у девочки:

– У тебя кто-нибудь еще есть из родственников? Бабушка с дедушкой, тетя, дядя? Братья, сестры?