Хранители равновесия - Владимир Лошаченко

Вассалы графа д’Лоредана с любопытством поглядывали на суетящихся вдали уродов. От неприятеля отделился всадник с белым флагом на копье. Не иначе, переговорщик.

– Удачное начало, – пробормотал Пашка. – Вышлите нашего парламентера, поезжай ты, Пако. Сам знаешь, что сказать.

Пако, усмехнувшись, послал коня в намет и через пару минут уже обменивался ультиматумами и предложениями с вражеским посланником.

Немного пообщавшись, разъехались каждый в свою сторону.

– Неужели клюнут? – чуть растерянно спросил Ливэн.

– А то! Наш Паша все верно рассчитал. Как он говорит, халява многим мозги отшибает, – осклабился Орест.

– Если их нет, тогда вообще тушите свет, – хохотнул Чернота.

Противоборствующие стороны стояли друг против друга на расстоянии в пол-лиги. Видимость замечательная, утренний туман оседал, уползая клубами в лес, и исчезал в овраге. В кучке высшей знати противника после сообщения парламентера состоялась короткая дискуссия с размахиванием руками и редкими воплями. Впрочем, вскоре все разрешилось – от группы всадников отделились пятеро, неспешной рысью направились к центру будущего поля сражения. Шестым скакал парламентер с белым флагом. Прибывший ранее Пако все крутил головой:

– Ну наглецы, ну паскуды. Представляете, они предложили безоговорочную капитуляцию и сохранение нам жизни за твою голову, Паша.

Сержант от избытка чувств выругался.

– Ага, едут. Так, Пако, ты со мной. Не забудь свою белую тряпку. Вы, ребята, будьте наготове.

– Всегда готовы, ваша светлость, – по-пионерски отрапортовал Орест.

Пашка ностальгически хмыкнул.

– С богом. – и послал лошадь вперед.

Поединщики съехались посреди тракта, по правилам этикета представились. С одной стороны – графы д’Накура, д’Офунато, д’Бокэ, д’Анжен и д’Тавой, с другой – граф д’Лоредан. Поприветствовав друг друга ударом меча о левую сторону груди, обсудили условия поединка. К Пашкиному облегчению, графы согласились на бой пешими. Чернота – змей-искуситель и провокатор в одном лице – заявил, что в случае его проигрыша победители получат все его богатства, а именно сто тысяч золотых.

От услышанного у супротивников затряслись руки – в империи человек, обладающий даже четвертью этой суммы, считался очень богатым. Дождавшись нужной реакции, Павел не преминул ею воспользоваться.

– Господа, если мне удастся вас победить в честном поединке, то вы будете драться один на один с моими баронами. Надеюсь, вы не против?

Жадность отшибает мозги – это аксиома. Графы на последнее условие не обратили внимания – не до того. Они пытались подсчитать, сколько будет сто тысяч на пятерых. С арифметикой их светлости были явно не в ладах. В исходе поединка Чернота не сомневался, графам не отвертеться от схватки с его баронами, тем более в свидетелях два переговорщика. Спешившись и отдав поводья Пако, Пашка обратился к соперникам:

– Что же, господа, начнем?

Те пребывали в эйфории от предстоящего золотого дождя и, пыхтя, ринулись на графа малочисленной толпой.

Сержант, подвернув ногу под себя, удобно устроился в седле, предвкушая яркое зрелище.

Не успели супостаты махнуть мечами, случилась первая неприятность – противник исчез. Дальше – больше и хуже. Получив по удару в затылок навершием рукоятки меча, пятерка повалилась на истертые плиты дороги.

Бросив странную фразу:

– Пять ноль в нашу пользу. – граф обратился к сержанту: – Подай сигнал парням, пусть подъезжают.

Пако энергично замахал копьем с повязанной наверху белой тряпкой.

– Эй, паренек, у тебя вода есть? – И, дождавшись утвердительного кивка обалдевшего парламентера, приказал: – Живенько приводи своих господ в чувство. Пако, помоги ему, заодно сними с них боевые пояса. Оружие откинь в сторону, не мне тебя учить.

Пока переговорщики приводили незадачливых дуэлянтов в чувство, Чернота ногой откидывал мечи и кинжалы в одну кучу. Вскоре нарисовались его бароны. Не менее пятнадцати минут потребовалось для приведения графов в сознание и восстановления адекватного восприятия окружающего мира. Ошарашенные графы, сжимая в руках мечи, с трудом приняли неприятнейшую явь – они крупно попали! Рассчитывали изрубить наглеца, бросившего вызов сразу пятерым, на куски, а оно вон как обернулось. Ужас положения в том, что от второго поединка отказаться никак невозможно – есть свидетели. Этот сволочной граф так обставил условия, что теперь придется драться.

Пять на пять – схватка началась. Первым своего соперника ударом в горло убил Пако, развалив ему трахею напрочь. Граф д’Бокэ, отбросив свой меч, зажал руками ужасную рану, кровь толчками выплескивалась сквозь пальцы, и тело, ослабев, рухнуло на тракт.

Бывшие наемники выбивали графов одного за другим. Дольше всех держался противник Ореста, даже успел оставить на его латах две отметины. Наконец барон подловил графа д’Офунато на противоходе и неуловимым движением снес тому голову.

– Поздравляю вас с графскими титулами, господа. А ты, парень, двигай к своим баронам и передай наш ультиматум – безоговорочная капитуляция в обмен на жизнь.

Переговорщик с круглыми глазами и отвисшей челюстью стрелой понесся к своим.

Потенциальные графы, прибрав трофейное оружие и сняв с врагов фамильные медальоны и перстни, поспешили убраться с места схватки.

Чернота не сомневался, что обозленные враги кинутся в атаку, имея явный численный перевес в живой силе.

Зашевелилась вражья конница, с трудом выстраиваясь на узком пятачке. Осатаневшие вражеские бароны погнали кавалерию вперед.

– Смять, раздавить, рубить всех, в плен никого не брать, – надрывался барон д’Реко, гигант в черных латах.

Конница с рыси перешла в галоп, в воздух взвилась тысяча клинков. Следом медной поступью зашагала пехота. Остальная кавалерия двигалась в середине колонны, зажатая со всех сторон. Всадники громко выражали свое недовольство – как же, ведь лавры победителей достанутся не им.

Сорок пушек, расставленных в два ряда на узком пространстве, – это нечто. Сбросив маскировку, канониры произвели первый залп шрапнелью, причем стрелял сначала первый ряд, затем второй. Очередность понадобилась для непрерывной стрельбы.

Ба-бах, ба-бах! Ядра, начиненные шрапнелью, рвались среди плотного строя конницы. Стрельба велась практически в упор, кусочки чугуна прошивали насквозь по два-три всадника. Всего три залпа – и на месте атакующей конницы образовались горы трупов людей и лошадей. Первая колонна пехоты с копьями наперевес полегла, не успев сообразить, от чего умирает. По инерции из «горла» вырвались войска, устремляясь навстречу своей смерти.

Канонада грохотала не умолкая. Показалась основная масса конницы – не менее двух тысяч всадников, – состоящая из наемников. Они не вняли голосу рассудка, решив отработать полученную плату, за что и поплатились. Спастись удалось немногим. Белесый дым от сгоревшего пороха клубился над побоищем. После разгрома кавалерии и половины пехоты оставшиеся в живых дрогнули и принялись сдаваться в плен, бросая оружие. Чернота внимательно оглядел соратников.