Ведьмы за границей - Терри Пратчетт

— Ну хорошо, хорошо.

— Вон там какой-то город, — указала Маграт. — И замок.

— Опять замок?

— Очень миленький такой, маленький замок, — принялась оправдываться Маграт. — Неужели нельзя просто попроситься туда на ночлег? Я по горло сыта всякими постоялыми дворами.

Матушка глянула вниз. Она очень хорошо видела в темноте.

— А ты уверена, что это замок? — спросила она.

— Я же вижу башенки и все такое прочее, — сказала Маграт. — Замок это, что еще?

— Гм-м. А вот лично я вижу не только башенки, — сообщила матушка. — Похоже, Гита, нам стоит взглянуть, что такое тут творится.

В окутанном сном замке всегда царила абсолютная тишина, изредка прерываемая разве что в конце лета, когда с кустов ежевики падали спелые ягоды и мягко стукались об пол. Некоторые пташки пытались свить гнездо в колючих зарослях, которые теперь заполняли тронный зал от пола до потолка, но довести начатое до конца им никогда не удавалось, поскольку они тоже засыпали. А не считая этого, вам оставалось лишь слушать, как растет трава да распускаются цветы. Хотя, конечно, вам потребовался бы очень острый слух.

Так продолжалось десять лет. Тишину замка не нарушал…

— Эй, откройте!

— Бонжур путешественники много-много ходить, к вам прийти, ночевать хотеть!

…Ни единого звука…

— Ну-ка, Маграт, подсади. Так. Сейчас…

Звон разлетающегося стекла.

— Ты разбила окно!

…Ни единого звука…

— Ничего, потом за все заплатим.

Ворота замка медленно отворились. Из-за створки навстречу двум другим ведьмам вылезла нянюшка Ягг, попутно вытаскивая из волос колючки и шипы.

— Внутри черт-те что творится, — поделилась она. — По всему замку спящие люди, причем все в паутине, да только пауков не видно. Ты была права, Эсме. Тут какая-то волшба замешана, не иначе…

Ведьмы с трудом пробрались сквозь опутавшие замок заросли. На коврах толстым слоем лежал слой пыли и палых листьев. Молодые платаны отчаянно пытались захватить двор. Стены были сплошь увиты виноградными лозами.

Матушка Ветровоск поставила на ноги крепко спящего солдата. С его мундира взлетело целое облако пыли.

— А ну просыпайся! — велела она.

— Фжтфт, — пробормотал солдат и снова повалился на пол.

— И так повсюду, — сказала Маграт, пробиваясь сквозь джунгли папоротника, который заполонил кухонные пределы. — На кухне храпят повара, а в котлах ничего, кроме плесени! Даже мыши в кладовке, и те спят!

— Гм-м, — задумалась нянюшка Ягг. — За всем этим стоит прялка. Попомните мои слова. Неужели работа Черной Алиссии?

— Похоже на то, — кивнула матушка. А потом тихо добавила: — Или кого-то вроде нее.

— Вот была ведьма так ведьма. Действительно знала, как работают сказки, — проворчала нянюшка. — Порой, бывало, действовала сразу в трех одновременно.

Даже Маграт знала о Черной Алиссии. Она считалась величайшей из всех когда-либо живших ведьм — не то чтобы очень уж злой, но столь могущественной, что иногда разница становилась практически незаметной. Когда речь шла о том, чтобы погружать в сон целые дворцы или заставлять принцесс прясть солому, превращая ее в Золта[16], никто не справлялся с этим лучше Черной Алиссии.

— Однажды я повстречалась с ней, — рассказывала нянюшка, пока они карабкались вверх по главной лестнице замка, сплошь поросшей львиным задом. — Еще когда я была девочкой, мне показала ее старая Горячка Скиббли. Конечно, к тому времени Алиссия была уже довольно… эксцентричной. Пряничные домики всякие и прочее в том же роде.

Голос нянюшки Ягг был печальным — таким голосом люди обычно рассказывают о постаревшем, сильно сдавшем дядюшке, который начал одевать нижнее белье поверх штанов.

— Видимо, это было еще до того, как те двое детишек засунули Алиссию в ее же собственную печь? — спросила Маграт, отцепляя от рукава колючую ветку шиповника.

— Точно. Прискорбное происшествие, надо отметить. Ну, то есть на самом-то деле она никогда никого не ела, — покачала головой нянюшка. — Или, во всяком случае, почти никогда и редко кого. Конечно, ходили всякие слухи, однако…

— Вот так оно обычно и случается, — фыркнула матушка Ветровоск. — Нельзя чересчур увлекаться сказками, а то ведь и запутаться можно. Будешь потом сомневаться, что настоящее, а что — нет. И в конце концов сказки тебя одолеют. Сам себя пугаться будешь. Нет, не люблю я эти сказки. Ненастоящие они какие-то. Терпеть не могу всякие ненастоящие штуковины.

Она толкнула дверь.

— Так. Комната, — кисло констатировала она. — Возможно, даже будвар.

— Почему здесь так быстро все растет? — спросила Маграт.

— Это часть заклинания времени, — ответила матушка. — Ага, вот она. Так я и знала, что она где-нибудь здесь.

На кровати, окруженной розовыми кустами, кто-то лежал.

— А вот и прялка, — промолвила нянюшка Ягг, указывая на полускрытый плющом предмет.

— Не трогай! — рявкнула матушка Ветровоск.

— Не волнуйся, я просто возьму ее за раму и выкину из окна.

— Так вы все знали? — удивилась Маграт.

— Самая обычная деревенская легенда, — пожала плечами нянюшка. — Это случалось уже множество раз.

Матушка Ветровоск и Маграт стали рассматривать спящую девочку лет примерно тринадцати, от пыли и пыльцы ставшую почти серебристой.

— Какая хорошенькая! — вздохнула Маграт, добрая душа.

Позади них раздался грохот — это прялка разбилась о булыжники мощеного двора. Рядом с двумя ведьмами появилась нянюшка Ягг, отряхивая руки.

— Сама раз десять сталкивалась с таким, — добавила она.

— Врешь, — спокойно сказала матушка.

— Ну один-то раз точно, — невозмутимо поправилась нянюшка. — Но слышала о подобном раз десять, не меньше. Впрочем, все слышали. Это ж сельская легенда. Все слышали, что нечто похожее случилось в деревне соседа друга чьего-то там двоюродного брата…

— Потому что именно там оно и случилось, — перебила ее матушка Ветровоск.

Матушка пощупала запястье спящей девочки.

— Она спит потому, что… — начала было нянюшка.

Матушка повернулась.

— Да знаю я, знаю. Знаю, поняла? Не хуже тебя знаю. Думаешь, я сама не знаю? — Она нагнулась над безвольной рукой. — Вот оно, ваше феекрестничество, — пробурчала она себе под нос. — Все должно выглядеть внушительно. Во все нужно вмешиваться, все держать под контролем! Ха! Кто-то отравился каплей яда? Так пусть все остальные тоже проспят сотню лет! Будь проще. Один укололся — а всем досталось. Неужели обязательно все так раздувать? Надо ж, беда какая, конец света прям…