Город - Стелла Геммел

Двое у него за спиной обсуждали ставки на собачьих бегах…

Не в силах совладать с охватившим его бешенством, Фелл испытал немалое искушение сграбастать обоих бездельников и сбросить с башни. Удержался с трудом – вместо этого кинулся к лестнице и помчался вниз по деревянным ступенькам. Во дворе выхватил у перепуганного конюха поводья, вскочил на чью-то лошадь, выслал ее вперед… и запоздало спохватился, что рванулся в бой не только без лат, но и без оружия, если не считать тонкого поясного ножа. Ладно, щит и меч он себе на поле сражения уж как-нибудь раздобудет.

Лошадь оказалась крепкой и быстроногой. Это был отличный вороной жеребец; грех такому возить какого-нибудь полководца из дворца на пир, на выпивку и обратно домой! Фелл пригнулся в седле и пустил коня во весь опор. Он объезжал битву тылами, кровь уже закипала от стремительной скачки и предчувствия настоящего дела. Глаз мельком выхватывал то убитых, то раненых, которых тащили с поля отважные измученные ребята с носилками. На пути попадались подстреленные и охромевшие лошади. Могучий жеребец пронесся мимо них будто даже с презрением.

Здесь, внизу, трудновато было сообразить, где находился Фелл по отношению к месту схватки, замеченной с башни. Это был самый первый раз, когда Фелл Эрон Ли вступал в битву со стороны тыла. И еще эта пыль, ничего не рассмотреть! Лишь звуки вокруг были очень знакомы ему. Жуткий лязг металла о металл, отвратительный хруст, с которым распадалась под клинком живая плоть, страшные крики раненых, визг покалеченных лошадей…

Здесь Феллу пришлось придержать коня: теперь он ехал через порядки пешего войска. Мужчины и женщины с удивлением оборачивались. Кто-то спешил в сторону передовой, кто-то, наоборот, прочь. Пыль забивала горло и не давала толком ничего рассмотреть; чтобы не потерять направления, Фелл был вынужден ориентироваться по солнцу.

Наконец он заметил в отдалении всадников в черном. Там, за пеленой вьющейся пыли, сверкали мечи и вздымались гривы коней. Оставалось только надеяться, что перед ним был именно тот отряд, что напал на его подчиненных. Сколько прошло времени? Что, если он опоздал и все погибли?

Особого опыта конных боев у Фелла не было. Тем не менее он натянул повод и, нагнувшись с седла, подхватил чей-то меч, выдернув его из мертвого тела. Вновь пустил вперед рвущегося жеребца и на всем скаку налетел сразу на троих конников в черном.

Вот уж чего те не ждали, так это нападения сзади. Первый умер мгновенно – меч Фелла рассек ему шею. Оставшиеся обернулись. Один вскинул щит, заслоняясь от выпада Фелла. Второй рубанул горожанина по голове. Тот увернулся, подавшись вперед, схватил щит зарубленного – и как раз вовремя, чтобы укрыться от нового удара. Меч, нацеленный ему в голову, лязгнул о щит; Фелл же, воспользовавшись выгодой своей позиции, всадил клинок врагу в живот. Последний уцелевший хотел тоже нанести удар ему в голову, но Фелл оказался быстрей, и человек в черном умер, приняв его меч прямо в глазницу. Фелл же подобрал новый меч и длинное миссийское копье.

– Эй, Дикие Коты! – заорал он в клубящуюся пыль. – Есть кто живой? Все сюда!

Он понятия не имел, слышал ли его кто-нибудь из своих. А вот враги один за другим поворачивали в его сторону коней, отвечая на такую неожиданную атаку, и их становилось все больше. Военачальники выкрикивали приказы, полагая, что на выручку горожанам подоспел конный отряд.

Прямо к Феллу с пронзительным боевым кличем подскакал всадник из числа синекожих. Копье Фелла скользнуло по его нагруднику, ушло вверх, воткнулось под челюсть и пронзило мозг. Всадника выбило из седла, копье сломалось под тяжестью тела. Фелл бросил древко и стал озираться, держа новый меч наготове. Конница синяков собиралась в боевой круг, готовясь отражать нападение с тыла. Фелл ухмыльнулся, глядя на этот бесполезный маневр.

Потом из ниоткуда возник всадник и с налета попытался ударить его в голову. Фелл увернулся и сам всадил меч ему под мышку.

В это время сквозь пыльную завесу наконец-то замаячило бесформенное красное пятно. Сквозь строй наседающих всадников прорубались пехотинцы в алых доспехах.

– Дикие Коты! – снова проревел Фелл, сколько хватило голоса. – Все сюда!

На этот крик явились со склоненными копьями двое всадников-синяков. Фелл скатился с седла и спрятался под конским брюхом, после чего, выскочив, достал одного под латы у поясницы. Наконец-то он стоял обеими ногами на твердой земле! Им начало овладевать упоение боем. Он выхватил из руки мертвого всадника второй меч.

– Коты! Коты! – в третий раз закричал он, озираясь в поисках новой жертвы.

Тут его окружили свои, знакомые ребята, и уже все вместе они насели на оставшихся всадников в черном. У кого-то из солдат оказался при себе запасной нагрудник, который он тотчас же и нацепил на любимого командира. Фелл и не помнил, как его застегнул, – руки все сделали сами.

В это мгновение у солдата, смотревшего ему за плечо, округлились глаза, и Фелл, молниеносно обернувшись, как раз успел отбить удар копья в спину. Перехватив копье, он выдернул его у всадника из руки. Тот схватился за меч, но Фелл опередил его, шлепнув лошадь плоской стороной меча по носу. Животное резко шарахнулось, заставив наездника промахнуться. Фелл живо перевернул копье и ткнул им противника в шею.

Теперь конники отступали. Воины Города бежали следом, добивая отставших.

– Коты! Встать квадратом! – заорал Фелл, и отряд начал строиться в боевое каре.

Только теперь неприятельский сигнальщик поспел за происходившим и протрубил сигнал отступать. Фелл молча ждал, тяжело дыша и опираясь на иззубренный меч, пока трубачи Города не передали приказ: «Стоять на месте. Защищать отвоеванную позицию».

Тогда он позволил себе выдохнуть с облегчением. Будь им велено отойти, ему волей-неволей пришлось бы предстать перед Ранделлом Керром. Тот и в лучшие-то времена являл непредсказуемый нрав, а уж открытое неповиновение могло подвигнуть его на сколь угодно жестокую расправу. Фелл видел однажды, как Керр приказал распять солдата – у того не сразу поднялась рука убить ребенка-синяка, отбившегося от своих.

Но им было велено стоять, так что Ранделл Керр волей-неволей повременит гневаться.

* * *

Путь назад в расположение отряда отнял у Индаро более суток. Он пролегал через безлесную местность под названием Лимбис. Когда-то Лимбис славился своими виноградниками; теперь это была пустошь, заполненная высохшим кустарником. Лишь кое-где виднелись нищие деревеньки и разрушенные хутора. Вот уже пять лет этими местами то туда, то обратно прокатывалась война. И хотя с некоторых пор Лимбис считался безопасным местом, вина здесь больше не делали. Прежние виноградари, выжившие и вернувшиеся, кое-как сводили концы с концами, выращивая кто зерно, кто коноплю и разводя коз. Дорога через Лимбис заняла примерно полдня. Когда же в воздухе повеяло гарью из плавильных печей северных земель, Индаро миновала небольшие ворота и поехала с внешней стороны стен, направляясь к юго-востоку.

Проведя ночь здесь же, возле стены, Индаро села в седло и снова поехала в сторону передовой, которую оставила два дня назад. На плоской травянистой равнине никого не было видно. Индаро подняла лошадь в легкий галоп.