Порода героев - Лорен Л. Колман

Куда бы ни ступал Крейг, везде удача была на его стороне. Его люди сражались и умирали, не желая отставать от вождя, и Король-колдун двигался все дальше вперед. Строй воинов за ним вытягивался наконечником стрелы, а позади оставалось поле, усеянное мертвыми и умирающими. Сторонники Вардена отделяли Крейга от врага – но недолго.

Его двуручный меч мелькал, как язык дракона. Крейг пробивался сквозь сплоченную кучку пехотинцев, вооруженных палицами. Два тяжелых стальных ежа ударили в него и застряли – в локте и под нижней кромкой нагрудника. Рука, сжимавшая первую палицу, упала на землю, отсеченная мгновенным взмахом меча. Второго насквозь пронзил острый наконечник. Палицы остались в его теле, но Крейг не чувствовал боли. Раны, смертельные для любого человека, даже не замедлили его шага. Сейчас он не был простым смертным. Силы сотен воинов соединились в нем. И он был Крейг. И в нем был весь Келд.

Король-колдун окинул взглядом поле, где сошлись два войска келдонов. Каждый из них сам по себе был превосходным бойцом. Вместе они составляли гордый и воинственный народ. Каждый воин, павший от руки брата, был потерей для народа. Для его народа!

Он перерубил древко боевого серпа, целившего ему в горло, но не нанес следующего удара, уносящего жизнь. Вместо этого он поймал рукой в латной перчатке длинные волосы противника и взглянул в его глаза.

– Келд! – прогремел новый боевой клич. Имя народа впервые заменило имя вождя.

Он выкрикнул это слово в лицо поверженному воину и, развернув его одним движением к прежним соратникам, ощутил, как бьется над полем верность этого человека, секунду назад разрывавшегося между двумя вождями. Крейг выхватил меч из руки своего павшего соратника и вложил его в руку противника.

– Келд! – снова выкрикнул он, и его новый солдат подхватил этот клич.

Крейг шагнул вперед – непобедимый в своей мощи. Любой, кто отваживался встать лицом к лицу с Королем-колдуном, подпадал под власть боевого клича родины и становился на его сторону. Все больше людей обращались к Крейгу – по одному, потом по двое, по трое. С каждым обращенным таяла сила Вардена. Наконец остатки вражеского войска отступили, сбиваясь в немногочисленный отряд. Варден встал во главе, сжимая в одной руке широкий короткий меч, а в другой – личный штандарт. Крейг тоже перехватил знамя у своего знаменосца.

– Варден! – Маленький отряд собирал силы для последней, яростной атаки.

– Келд! – мощным ревом отозвалось войско Крейга.

Вслед за своим могучим вождем армия двинулась на кучку непокорных. Предводители наконец сошлись лицом к лицу. Огромный меч Крейга рассек ногу Вардена выше колена. В тот же миг широкий меч Вардена вонзился в бок противника. Каждая рана могла оказаться смертельной, и на миг оба вождя замерли, пораженные болью. Крейг опомнился раньше. Его меч снова взметнулся вверх, а Варден едва поднимал свой в слабой попытке отбить удар. Широкий клинок разлетелся под могучим ударом, и меч Крейга развалил надвое голову врага, затем чуть развернулся, пересекая позвоночник и, наконец, растратив силу удара, замер в левом бедре.

Крейг стоял над павшим Королем-колдуном. Бой кончился. Он выдернул и поднял свой клинок, осыпая соратников кровавыми брызгами. Никто больше не бросал ему вызов. Вокруг победно шумели воины. Келд теперь принадлежал ему. Он поведет в бой великие армии, он будет править своим народом в родных горах. Он уже видел трон на высоком постаменте, украшенный телами павших врагов. Он взглянул в глаза своему народу, бросая ему вызов, и народ, покорившись, отвел взгляд.

Гатха помнил, как первый раз стоял перед советом, готовясь обратиться к собравшимся, и раздумывал, не занять ли место на вершине пирамиды, чтобы все могли видеть его. Тогда он не решился на это, опасаясь нарушить какой-нибудь обычай. Сейчас, стоя рядом с Крейгом, предъявившим права на пустовавшую доселе вершину, он думал, как повезло ему тогда. За одну только мысль, догадайся о ней вожди, его убили бы на месте.

Крейг принес с собой залитый кровью штандарт Вардена. Войска павшего короля более не существовало, все выжившие присягнули на верность победителю. Крейг явился в совет как величайший воин, величайший из королей-колдунов. В простом кожаном одеянии, открывавшем руки и грудь холодному ветру, он прошел к стене, выхватил из-за пояса дротик и приколол захваченное в бою знамя. Никогда еще на этой стене, среди знамен народов, побежденных келдонами, не видели цветов вождя горцев. Старинный знак победы нес в себе угрозу тем, кто осмелился бы восстать против Крейга. Король-колдун кивнул Гатхе, и оба поднялись на нижнюю ступень постамента. Крейг ступил на нее первым, смерил взглядом сидевших здесь младших вождей и отвернулся, протягивая руку магу.

Хотя Гатха давно уже вошел в силу – недаром шесть месяцев назад он смело смотрел в глаза разъяренному Вардену, – но от роли, назначенной ему сегодня Крейгом, каждый нерв в нем звенел струной. Король-колдун решил позаботиться о Гатхе в память обещания, данного некогда Трогом. Отвергнув предложенную помощь, маг вскочил на помост и уставился прямо на сидевшего перед ним вождя. Келдон поднялся с места. Он возвышался над тщедушным магом, как крепостная башня над ветхой хижиной, однако, покосившись на стоящего рядом Крейга, отвел взгляд и шагнул вниз, уступая Гатхе свое место.

Гатха проглотил комок в горле. Во рту пересохло. Впервые за все это время ему было жарко в зале совета. Он, Гатха, равный среди вождей Келда!

Однако Крейг еще не закончил. Он поднялся на следующую ступень, и снова никто не посмел прекословить ему.

Но на третьей ступени перед ними встал старик-вождь. Из его правого плеча торчал стальной клинок, ногу заменял заостренный металлический стержень.

– Я не против тебя, Крейг. – Старец протянул искалеченную руку к Гатхе. – Но он – не наш.

Гатха знал, что вожди, искалеченные в битве, не теряли своего места в совете. Знал он и о том, что хотя голос старших всегда выслушивался со вниманием, но в конечном счете здесь правила сила. Крейг не отвел взгляд перед старым вождем.

– Он здесь потому, что некогда мой великий предок, Трог, поклялся, что настанет день, когда маг воссядет в совете. Я исполняю эту клятву. Гатха доказал, что он – величайший из союзников Келда. Мои победы – его победы.

И между прочим, смерть Крейга наверняка окажется и смертью Гатхи. Не в первый раз маг порадовался, что с избытком запасся медленной водой. Сейчас он делал ставку на военную силу Крейга. Вся его жизнь в Келде была игрой. Но сегодня счастье было на его стороне.

Старик отвел взгляд первым. Он предпочел по доброй воле спуститься на ступень ниже, чем быть сброшенным с пьедестала силой. Однако на его место тут же встал другой. Без промедления Крейг прыгнул на него, принял жестокий удар в бок, но все же сомкнул руки на шее противника. Мышцы на его плечах вздулись. Одно движение, и хребет вождя с хрустом переломился. Звук этот разнесся по всему залу совета. Крейг сбросил труп вниз.

Еще один келдон – этот даже не был Королем-колдуном – поднялся со своего места. Крейг шагнул к нему, но тот отскочил, принимая оборонительную стойку. Король-колдун медленно надвигался на него. До врага оставался один шаг, когда Крейг выпрямился, прожигая непокорного взглядом. Противник не осмелился поднять на него руку. Через секунду вождь потупил взгляд, склонил голову и покорно перешел на вторую ступень. Победитель смотрел на него сверху вниз. Ни слова не было сказано, но вождь, постояв минуту, шагнул еще ступенью ниже. Теперь Крейг повернулся к нему спиной. Перед ним была последняя, высшая ступень.