Вторая попытка - Станислав Сергеев

Зайдя в центр управления, я застал там полусонного Дегтярева, который, потирая глаза, запускал кофейный аппарат, чтобы опять нахлебаться кофе и хоть немного взбодриться.

— Здорово, Олег. Что на той стороне? Давно портал включали?

— Всё путем, Серега. Полчаса назад Марченко сообщил, что поезд с императором, вдовствующей императрицей и великой княжной Ольгой Александровной сегодня вечером отправляется в Барановичи, типа Николай, по настоянию матери, хочет посетить Ставку.

— Там который час?

— Около четырех.

— Понятно. Что там Женя налетал?

— Нашли приемлемую площадку. Маяк уже там, запустили, проверили, высадили группу охраны.

— А что вертолет обратно не затянули?

— Да хочу его ночью послать с наблюдателем по кругу полетать, пусть полную разведку с тепловизором проведут, чтоб завтра никаких сюрпризов не было.

— Дело. Ну, тогда всем полная готовность, ночью перебрасываем большие вертушки, готовим к полету и, как получим сигнал от Марченко, вылетаем. Кстати, что там с митрополитом Владимиром? Как прошло?

Олег скривился.

— Ну, вроде как и поверил, но не до конца, ему другие доказательства нужны, более серьезные. Для священника уж слишком он прагматичный материалист. Если хочешь, могу скинуть запись разговора. Мария Федоровна по нашей просьбе даже видео засняла, дядька весьма непростой.

— Скинь, конечно. Будет время, посмотрю.

Прошло еще несколько часов, мы открыли портал в Киев и получили подтверждение, что поезд с императором и вдовствующей императрицей ушел в Барановичи по расписанию. Через час уже открыли портал по маяку под Барановичами и, предварительно выпустив дополнительную охрану, которая выдвинулась на несколько сотен метров в разные стороны, начали выгрузку вертолетов.

К рассвету винтокрылые машины, накрытые маскировочными сетями, уже стояли на расчищенных площадках. Экипажи, десантники, да и мы, заметно нервничая, ждали сигнала от Марченко, что народ готов к встрече с будущим.

По местному времени уже было около часа дня, когда Дегтярев, возившийся возле приемника, вскрикнул:

— Серега, есть сигнал!

— Код?

— Соответствует. Это Марченко подтверждает, что всё идет по плану. Нас ждут.

— Понял.

Поднявшись, крикнул во весь голос:

— Внимание! Всем, работаем.

Народ забегал, занимая свои места. Через пару минут загудели двигатели вертолетов, раскручивая лопасти винтов, а я смотрел на пятнистые боевые машины и любовался их хищной грацией. Рядом стояла Катя Артемьева, которой отводилась весьма важная роль в предстоящем представлении. Я повернул голову, еще раз глянув на ее идеальный макияж и задорно блестящие глаза, и сквозь гул работы двигателей крикнул:

— Ну что, Катюша, готова?

Она мило улыбнулась.

— Конечно, командир, будет весьма интересно.

Это незабываемое чувство, когда несешься над землей в рычащем боевом вертолете! Именно здесь ощущаешь мощь и силу этого летающего танка. Я сидел на скамеечке, смотрел через иллюминатор на проносящиеся внизу деревья, болота, дороги, деревеньки и вспоминал, как совсем недавно вот так вот неслись над заснеженными полями Подмосковья и случайно увидели, как немцы вешали пленных комсомольцев. Тогда так же ревели машины, десантники с особым азартом шли в бой, да и летчики оттянулись по полной программе, расстреляв из пушек машины с зенитными пулеметами и гоняясь за отдельными целями. В общем, тогда погуляли хорошо, с азартом, хотя девушку еле-еле спасли. Маринка над ней долго колдовала в госпитале и с большим трудом поставила на ноги, при этом приходилось пациентке рассказывать, что она находится в секретном медицинском центре НКВД и ее лечат на самом передовом оборудовании. Перед выпиской девушку просто усыпили, вывезли через портал и отправили в один из столичных военных госпиталей, где ее приняли как национального героя. Благодаря средствам массовой информации и особой манере изложения материала, имя этой девушки уже было известно всей стране, как в нашем мире была известна Зоя Космодемьянская, и в ее лице прославлялись все комсомольцы, погибшие ради освобождения своей Родины…

От размышлений меня отвлек голос пилота, раздавшийся в наушнике:

— Товарищ генерал, подлетаем.

— Как действовать, помните?

— Конечно.

— Работайте по плану, если что, уходим на большой круг.

— Вас понял.

Вперед выдвинулся Ми-28Н, а наши два Ми-24 чуть отстали и шли парой за ним.

Я переключился на тактическую радиостанцию.

— Паша, что там на земле?

— Марченко сообщил, что нас ждут и всё под контролем.

— Хорошо. Работаем по плану.

Прошло еще несколько минут тряски на воздушных ямах, и наконец-то вертушки на солидной скорости прошли над Барановичами, где о приличной ПВО или о системе оповещения никто и не задумывался, о чем сообщил экипаж идущего впереди Ми-28Н. Сделав круг, с удовольствием наблюдал за разбегающимися людьми, но в бинокль успел разглядеть небольшую группку спокойно стоящих, в которой центральной фигурой была маленькая женщина с гордо поднятой головой. В восьмикратную просветленную оптику прекрасно была видна Мария Федоровна в окружении митрополита Владимира, генерала Келлера, Маннергейма, Корнилова и еще нескольких офицеров, среди которых на заднем плане удалось разглядеть ликующее лицо капитана Марченко.

В микрофон радиостанции даю команду:

— Всем птицам, отходим в сторону и зависаем.

Подтвердив получение приказа, пилоты отвели вертолеты в сторону подальше от построек, где могли спрятать какие-либо неприятные сюрпризы, и зависли на высоте метров шестидесяти. В это же время Дегтярев слушал эфир, где Марченко, незаметно щелкая радиостанцией, давал понять, что ситуация под контролем.

— Феникс, есть подтверждение. Вроде как Николай вернулся…

— Понял. А, точно! Вон его в бинокль вижу, — не удержался и крикнул я, разглядев в оптику императора Николая II. И обратился к экипажу второго Ми-24, где находилась Артемьева: — Белка, как договаривались, подходите поближе и высаживаетесь. Дальше дело за тобой, мы на связи.

— Вас поняла, Феникс.

Второй Ми-24 показательно медленно выдвинулся в сторону замерших от необычного зрелища людей, ревя двигателями, приблизился метров на сто и стал осторожно снижаться, выпустив шасси. Крутящиеся лопасти несущего винта вертолета создавали настоящий ураган возле земли, поднимая целые облака пыли и листьев. Всё это разлеталось во все стороны, создавая дополнительный эффект, и со стороны выглядело величественно и основательно, и я мог только предполагать, какое впечатление на местных производит зрелище боевых бронированных машин из будущего.