Гроза над Польшей - Андрей Максимушкин

Вместо ответа товарищ Петрова закрыла глаза, положила руки на колени и откинулась на спинку кресла. Медленный вдох. Задержка. Выдо-о-ох. Пауза. Кровь насыщается углекислым газом. В кончиках пальцев ощущается знакомое покалывание.

Рука по привычке тянется к верхнему ящику. Доли секунды, мозг, обработав информацию о собственном состоянии, запрещает прием психокатализаторов. Только две пилюли витаминного комплекса «четверки».

Перед внутренним взором встает молочная пелена густого тумана. Белесая клубящаяся стена. По жилам растекается приятное тепло. Дыхание успокаивается и замедляется. Расслабленному телу не нужно много кислорода. Туманная стена светлеет, истончается, через нее проступает нечеткий силуэт подводной лодки. Старая субмарина типа «Красногвардеец», осколок последней европейской войны.

Корабль разрезает полукруглым форштевнем волны и прожилины тумана. Где-то над головой греет летнее солнце. Море парит. Моря не видно. Туман и подводная лодка. На палубе возле бакового орудия проявляется силуэт человека с трубкой в руке.

Евгения Викторовна открывает табакерку. В нос бьет сладковатый, насыщенный морской солью и крепким мужским потом запах табака. Яркая вспышка. Туман рассеивается. Подлодки больше нет. Сквозь полуопущенные ресницы видны рабочий стол, бра, склонившийся над лабораторными весами Сергей Павлович. Уши улавливают тихий шорох песчинок в часах, скрип стула под Еленой Антоновной, скрежет ветки по оконному стеклу. Триггер переключился, ментат вошел в рабочий режим.

Документы Петрова пролистнула быстро. Теперь можно принять препарат, перейти на другой уровень работы сознания и поразмыслить над проблемой. Информации мало. Кончик шариковой ручки летает по бумаге, накидывая список вопросов и необходимых материалов. Что-то выдадут девочки из отдела дифференцирования документов, что-то придется запрашивать через Васнецова или товарищей из Комитета.

Сознание ментата рисует многомерную схему векторов и взаимодействий, получается паутина с двумя центрами. Четко виден узел в районе Варшау. Просека. Уткнувшийся носом в кусты маленький винтовой самолетик. Лежащее на земле тело моряка. Информации мало. От точки взаимодействия разбегаются круги. Зыбкие тени неявных, виртуальных связей, несколько отливающих сталью логических цепочек. Их мало, слишком мало. Информации не хватает.

Второй узел чувствуется, но непрерывно скачет по сети. Топографической привязки нет, временная топология отсутствует. Скрытые связи, рваные линии, проглядывающие сквозь туман тени информационных объектов и физических конструкций.

– Александр, запросите Катерину Карловну, потребуйте материал. Необходимы данные по политическому устройству, истории генерал-губернаторства, этническая и экономическая карты.

Внутренний хронометр отмечает, что между телефонным звонком ассистента и появлением в отделе Алевтины с очередной подборкой документов проходит четырнадцать с половиной минут. Евгения Викторовна тратит это время на изучение политической карты Европы и комплекс гимнастических упражнений. Специальная методика для восстановления организма, все упражнения делаются прямо за рабочим столом или стоя, и все это не выходя из режима ментата.

Пока научный сотрудник поглощает информацию, в лаборатории появляется очередной посыльный с очередной стопкой бумаг. Работа идет.

Организм устает, сознание механически отмечает незначительные сбои при вычислениях. Два стакана сока пополняют запас глюкозы в организме. Евгения Викторовна принимает пилюлю слабого катализатора. Три минуты на впитывание слизистой кишечника молекул препарата. Одновременно кровь насыщается сахарами. Интенсивная работа нервных клеток требует следить за балансом, питательные вещества, энергоносители сгорают слишком быстро.

Новый материал проливает свет на многомерную конструкцию сценария. Вырисовываются психологические портреты четверых советских граждан.

«Отдел кадров флота всегда ошибался, приписывая Виктору Николаевичу склонность к риску», – отмечает ментат.

Материалы, послужные списки, характеристики и впечатления сослуживцев, сценарии боев и операций говорят, что вице-адмирал Котлов очень осторожный человек, старающийся не делать необдуманных шагов. Ошибочное впечатление создает его высокий интеллект, умение рассчитать и минимизировать риск, склонность к тактическому маневру. Вот это некоторые товарищи и назвали склонностью к риску.

Нет, ошибка. Новая проекция вносит поправки в портрет. Все гораздо сложнее и проще – недвусмысленные приказы командования часто ставят военных в положение, когда приходится играть на грани, рисковать. И опять вмешивается тонкий маневр между двумя огнями, абстрактный расчет, в котором собственное выживание не является необходимым условием.

Вдох. Короткий резкий выдох. Срабатывает переключатель, и Евгения Викторовна выпадает из режима ментата. Потянуться, выгнуть позвоночник, громко, аппетитно зевнуть, и можно открывать глаза. На сегодня хватит. На настенных часах без двадцати пять. Пора закругляться.

Домой Женя не спешит, спускается в подвал и идет в гимнастический зал. Принять душ, поработать на тренажерах, немного отдохнуть на скамейке. В зале безлюдно. Только тренер покачивается на задних ножках стула и читает свежую газету. Новый подход к тренажерам, работа до изнеможения, до полной выработки всех резервов. Сегодня Жене надо сбросить напряжение, отключить мозг тяжелой физической работой.

– Переусердствуете, – замечает тренер, – завтра ноги болеть будут.

– Не будут, – упрямится Женя.

Ментальный контроль над организмом, умение чувствовать необходимую нагрузку, знание биохимии – это даже не элементарно. Для ментата это самые азы, просто, как дышать. Дышать, впрочем, тоже не так просто, как кажется. Существует несколько десятков методик дыхательных упражнений, есть полдюжины типов дыхания. Простая вещь, но в работе и жизни ментатов простых вещей не бывает.

Этой ночью Женя неожиданно проснулась. За окном и в комнате мягкие сумерки. Знаменитые белые ночи ушли, на дворе последние дни июля, но время настоящей ночной мглы еще не пришло.

Женщина резко открыла глаза и затаила дыхание, вслушиваясь в ночь. Рядом негромко посапывает Валера. Тикает будильник на тумбочке, из зала доносится шепот ходиков. В детской тихо, малыши спят, Женя чувствует, знает, что Лена свернулась калачиком и стиснула ладошкой угол подушки. Володя спит на спине, одеяло опять съехало на ноги. Парнишка этим летом решил закаливать волю и тело, с тех пор, несмотря на все уговоры родителей, спит с открытым торсом.

В доме все спокойно. Тревожно только на душе. Женя прикрывает глаза и вызывает из памяти свой сон. Яркое врезавшееся в подсознание видение. Снилось море, темные волны Баренцева моря, узкие улочки Полярного. Стоящие в порту корабли, покатые акульи спины подлодок, знакомые силуэты траулеров, почему-то с пушками на баке и юте.

Взор наблюдателя скользит по территории порта, замечает обложенные мешками с песком гнезда зениток, моряков на пирсе, военные патрули. Слишком много солдат, слишком часто попадаются малиновые петлицы пограничников, слишком непривычно выглядит город. Женя знает, что это лето 42-го года, но не узнает Полярный. Военно-морская база неузнаваемо изменилась. В воздухе висит, ощутимо довлеет предчувствие беды.