Дальний поход - Василий Сахаров

Кроме основного костяка племени, самых обычных дикарей, как я уже и говорил, существуют некоторые граждане вне общества. Конечно, это патриархи, своего рода распространители информации, хранители знаний и просто опытные люди. А помимо них есть служители примитивных религиозных культов, немного шаманы и колдуны, но в большей степени самые обычные шарлатаны с хорошими актёрскими задатками, передающие свои умения и должность по наследству. Хотя насчёт шарлатанов, скорее всего, я погорячился. Тот самый отряд, который вышел на место нашей стоянки, вёл как раз такой шаман. Следов он не видел, ветер дул на нас, собаки воинов не чуяли, и замаскировались мы мастерски. Однако он точно указал место, где мы прячемся, и что это, объяснить пока нельзя. Может, чутье, а возможно, некие экстрасенсорные способности. Ладно, ломать над этим голову пока не стану.

Что касается самого племени и его судьбы, то в данном вопросе я ничего для себя нового не открыл. Имеется племя, оно кормится охотой и собирательством, про скотоводство и землепашество «зверьки» забыли. Размножаются дикари очень быстро, и, даже несмотря на высокую детскую смертность, их численность увеличивается небывалыми темпами. Племя держит за собой какой-то участок земли, которого ему хватает на прокорм, и, когда эти владения уже не в состоянии прокормить имеющееся в сообществе количество ртов, начинается отселение молодёжи и самых буйных воинов, опасных для вождя. Этот процесс происходит вполне спокойно, без конфликтов. Молодые воины, женщины и те из стариков, кто желает их сопровождать, покидают родные для себя места, объединяются с такими же группами и образуют походную орду. Дальше всё понятно: начинается борьба за место под солнцем. Дикари выбирают из самых сильных и удачливых воинов военного вождя, идут в одном им известном направлении и уничтожают всё, что им чуждо.

Чем эти знания могут мне помочь? И так думал, и эдак, и пришёл к выводу, что никак. Сейчас необходимо действие, а в моём теперешнем состоянии сбежать трудно – вокруг стойбище, не меньше полусотни воинов, больше тысячи женщин и подростков, а помимо них ещё и боевые псы. И мне остаётся только дожидаться дальнейшего развития событий и готовиться к похоронам Кусаки.

За размышлениями прошло около часа, и повторилась вчерашняя ситуация: появился дикарь в «шотландской» юбке, селяне ломанули на выход, а мы с Никитиным следом. Снаружи меня уже ждал откликающийся на кличку Ки помощник Сурика, и я вновь оказался в подвале патриарха, который к моему приходу расстелил на полу свою верхнюю одежду, линялую шкуру, сидел на ней и сосредоточенно жевал сухое мясо. Он молча указал мне на ту же кучу одежды в углу, я сел и попросил:

– Сурик, дай поесть что-нибудь.

– Тебе еда без надобности, – вытирая сальные руки о шкуру, развязно ответил патриарх, и по его голосу я понял, что он находится в лёгком подпитии.

– А кто-то говорил, что мне ещё жить да жить…

– Ты ничего ценного не сказал.

– Как спросили, так и ответил. Да и вообще, мне кажется, вам вовсе не нужны мои знания о внешнем мире.

Почему-то нахмурившись, Сурик сделал глоток из своей фляги, в которой сегодня находилась отнюдь не вода, крякнул, кинул в рот очередной пластик мяса и с набитым ртом пробурчал:

– Это ты правильно заметил, нам ваши новости особо и не требуются. Только старики вроде меня ещё хотят их знать, но с каждым годом таких становится всё меньше. Да и не моё это дело – решать, кому жить, а кому умереть.

– Тогда зачем жизнь предлагал, если ты никто и зовут тебя никак и такие вопросы не в твоей компетенции?

– Но-но, – старикашка погрозил мне указательным пальцем, – ты, капитан, говори, да не заговаривайся. Вчера я ещё не всё про тебя знал. Думал, что на пару с шаманом прикрою тебя на некоторое время, но Кося на тебя посмотрел, когда ты от меня выходил, и сказал, что подобных тебе людей надо сразу уничтожать. Слишком вы опасные. И спасибо скажи, что ты ещё дышишь, а то он предлагал тебя сегодня ночью придавить.

– Спасибо. – Я не спорил и решил действовать так же, как и при прошлой нашей встрече, то есть поддакивать и со всем соглашаться.

Старик прищурился, довольно усмехнулся и, закинув в рот новый кусочек мяса, продолжил свои разглагольствования:

– Знаешь, как Кося хотел тебя прикончить?

– Нет.

– А хочешь знать?

– Тоже нет.

– А я тебе всё равно скажу. Вчера шаман великое камланье проводил, колдовал насчёт гибели врагов и победы наших воинов. Для ритуала ему были нужны пять человек. Их опоили хитрыми травками, чтобы, значит, они боли не чуяли, а затем живьём содрали с них кожу, только на ногах оставили. Потом людей завели в загон, возле шатра, где Кося живёт. Как действие травки закончилось и пленники осознали, что с ними сделали, их заставили бегать по кругу до тех пор, пока они не помрут. Кто последним на ногах остался, значит, тот наделён самой большой жизненной силой, и именно над ним проводилось основное колдовское действо. Из милости его добили, из мяса приготовили различные блюда, и этим кормили молодёжь, вроде как для того, чтобы они были сильными. Затем из шкуры сделают одежду для колдовских действий, а на сердце такого человека гадали и заговор составляли. Осознаешь, от чего я тебя вчера спас?

– Да, уважаемый Сурик. Спасибо вам.

Токтовидс прекратил жевать, посмотрел на застывшего у стены дикаря и указал ему наверх:

– Ки, выйди. Посмотри, что к чему.

Закутанный в шкуру «зверёк» покинул подвал без вопросов. Мы остались вдвоём, и при желании я мог бы убить Сурика голыми руками, но это не дало бы мне ничего, оставалось ожидать дальнейших действий старика, который бросил мне солидный шмат покрытого шерстинками мяса. По виду это была баранина, да и на вкус тоже. Сплевывая шерстинки, попадающие на израненный язык, я не спеша стал жевать мясо, наблюдая за Токтовидсом. Он тяжело встал, пошатываясь, зашёл в самый тёмный угол подвала, что-то там поискал и вскоре вернулся на свою шкуру. В его руках была небольшая старая книга в потрёпанной синей обложке.

– Что это? – поинтересовался я.

– Один из дневников профессора Шульгина, которые он вёл в период с декабря 13-го года по февраль 20-го. Мой учитель и воспитатель. Великий человек, случайно оказавшийся не в том месте и не в то время и за это пострадавший. Представь себе, капитан. Человек с мировым именем бросил безопасное место в бункере под Москвой, отправился бороться с чумой в одном из лагерей невдалеке от Казани, потерял всех своих друзей и был непосредственным свидетелем того, как люди превращались в тех, кого вы зовете «зверьки» и «беспределы».

– И зачем вы мне их показываете? Помирать скоро, так что эти бумаги мне без всякой надобности.

Сурик в каком-то недоумении посмотрел на дневник Шульгина, на его глазах выступили старческие пьяные слёзы, он машинально вытер их и произнёс:

– Не знаю. Думаю, что скоро отдам богу душу, и ищу того, кто бы эти бумаги к людям вынес. Я профессору обещал их в цивилизованный анклав отправить. Сорок пять лет с той поры минуло, все долги отдал, а этот не смог. – Он воровато оглянулся, мелкими быстрыми шажками подскочил ко мне, опустился рядом и быстро затараторил: – Бежать тебе надо, капитан. Понимаешь, к чему я веду?