Медвежий замок - Дмитрий Светлов

Шушун отобрал в поход всех людей Нерля и добавил слободскую молодежь с десятком совсем молодых отпрысков из семей корабельщиков. В результате драккары укомплектовались по «нормам боевого расписания». Глядя на разношерстную толпу от пятидесяти до четырнадцати лет, Норманн тяжко вздыхал и обреченно махал рукой. К тому же никаких учений или тренировок, каждый сам по себе, хочешь, отрабатывай стрельбу, удар или укол, не хочешь – сиднем сиди. Есть, правда, один стимул: дружина имела право изгнать из своих рядов нерадивого или трусливого, так что тренировались. Но, по мнению новоиспеченного «боярина», слишком мало, бессистемно и без должного руководства со стороны старших командиров. Увы, сейчас не до обучения собственной армии. По нескольку раз в день заходил на кузницу и смотрел на результаты. Он хотел выбрать одного, кто в дальнейшем станет работать в «монетном дворе». После возвращения устроит еще одно испытание, чтобы выбрать человека со способностями ювелира. Здесь вопрос не в навыках, а в природном таланте, научить совсем не сложно, особенно если знаешь чему и как.

– Боярин, мы готовы. – Слова корабельного старшины прозвучали приговором.

– Я не знаю немецкого языка. Подскажи, где можно найти переводчика. Может, в Ревель зайдем?

– Тоже мне нашел проблему! Все корабельщики немецкий знают, самый лучший Неяд, он в Любеке морскому делу обучался.

– Тощий парень семнадцати лет? Ты его на второй драккар поставил.

– Так и есть. Если в тумане разойдемся, сам до места дойдет и с парусом ловок.

– Уходим с первыми петухами, пришлешь ко мне двух воинов покрепче.

– За деньгами? – догадался Шушун. – Ловко ты придумал с чеканкой монет!

– Два кошеля положишь себе, два отдашь Нерлю.

– Сделаю. Сегодня пришлю свою жену, вещи тебе соберет.

– Я не маленький, сам соберусь.

– Не перечь, одежды выходной надо три комплекта да уложить правильно. А то достанешь в Любеке штаны с зелеными пятнами да белыми разводами.

– Да? Спасибо, я как-то не подумал, что вещи могут отсыреть.

– Это твои мурманы одни штаны натянули и носят до дыр, пока голым задом не начнут сверкать.

– Скажешь тоже! Я за собой слежу.

– Мы тебе от общества меч красивый с поясом приготовили. Из трофеев, так что другого не бери.

– Спасибо за уважение, но я свои возьму.

– Так и пойдешь по Любеку с двумя мечами за спиной поверх камзола?

– Зачем? Мои мечи для боя.

– А мы тебе дарим по улицам ходить, боярам дозволено.

– Надо ли каждому выставлять свое звание?

– Еще как надо! Там народ злой, затопчут и не заметят. Ворья с ножами на каждом углу десяток. Пырнут – и ходу с твоими деньгами.

– В таком деле меч не помощник, достать не успеешь.

– И кинжал дарим, не волнуйся, без охраны не отпустим.

Норманн все же волновался, и очень сильно. За свою жизнь как раз был спокоен. Вот выход за границу в качестве дворянина да вдобавок предстоящее оформление важной бумаги – здесь сплошная неизвестность. С тяжелыми думами отправился в свое временное жилище на период строительства боярских покоев. Там на втором этаже в специальном хранилище лежали коробки с главным богатством – китайской бижутерией. Кроме пудрениц подобрал несколько «золотых» ожерелий и колье с крупными разноцветными стекляшками. К ним в комплект шли серьги, браслеты и перстни – безвкусица, но блестит. Отложенные предметы побросал в приготовленные кожаные мешочки, отдельно сложил заколки для волос, тщательно все завязал и подошел к спорным коробкам. Он никак не мог для себя решить вопрос с пластмассовой бижутерией. Те же бусы под жемчуг даже в сумраке одинокой свечи сверкали золотыми искрами. Нет, брать нитку огромных, двухсантиметровых «жемчужных» шариков он и не собирался. О северном жемчуге знали все, покажи это – и вся Европа построится в воинские колонны, не отбиться. Норманна терзали сомнения по поводу всяческих фенолов и прочей гадости, что, собственно, и является пластмассой. Человек двадцать первого века давно адаптировался к синтетике. А что может случиться с современным людом, выросшим на натуральном молоке и хлебе на дрожжах? Экспериментировать на собственном благополучии он не хотел, добавил несколько стекляшек и отправился спать.