Тени Амиран. Черный рыцарь для неженки - Александра Мурри

Первые утренние звуки не пенье птиц, не мурлыканье кота и не голос любимого.

Треск и грохот.

Стражи объявились. Хотели по-тихому, получилось как всегда — в темной прихожей, куда не доставал утренний свет из окон, Хаффнер навернулся о скамейку для обуви, а Вовин, зашедший сразу за ним, — о Хаффнера.

Эдам выскочил из спальни как был — голый. Но с пистолетом, направленным на ранних гостей.

— Вы!.. — поприветствовал обоих и выругался под нос.

Потрясение получили все.

— Что там? — прокричала Рори из спальни.

— Все хорошо! Коллеги пришли!

— Одевайся иди. Не травмируй нас больше, чем уже... — проскулил Хаффнер с пола, растирая ногу.

— Нам приказано вас в психушку доставить, — добавил новостей Вовин. — Через час надо там быть, пунктуально. Высокое начальство пожалует.

— Завтрак вон, в пакете под вешалкой.

Пухлый пакет, видимо, улетел при падении.

Хаффнер поднялся, отряхивая одежду от пыли. В казенной квартире прибирались не очень регулярно.

— Рориен тоже хотят видеть? Там? Не в Управлении?

— Да, — Хаффнер было поднял на Эдама сочувствующий взгляд, но тут же выругался и отвернулся. — Собирайтесь. Мы в управление, вас другая машина внизу подождет.

— Рориэн, доброе утро! — учтиво крикнул Вовин, замаячившей на пороге спальни заспанной девушке.

— Доброе.

Час — много или мало?

Эдам с Рори успели пообниматься под одеялом, поговорить, настраиваясь на еще один тяжелый день, и съесть принесенную стражами выпечку, запивая холодным вчерашним чаем. Или позавчерашним?

Есть решили также в постели. Холодно выбираться из-под одеял, да и обнимать друг друга сподручнее в кровати.

— Я тут посчитала... Мы восемнадцать лет не виделись с тобой после Амирана. Это целая жизнь! И ты старше меня... Насколько, кстати?

— Пять-шесть лет. Точного возраста ни своего, ни твоего не знаю.

— Да, я тоже...

Не стала грустить по этому поводу. Булочка очень уж вкусной оказалась. Свежей, мягкой, еще теплой. Пальчики оближешь!

Что Рори и сделала, заработав долгий взгляд Эдама.

— Как ты жил это время? Где был? Что делал? — Спрашивала в полной уверенности, что имеет право задавать эти вопросы. И вправе ждать на них подробного ответа.

Девочка-женщина. Она снова присваивает его. Уже считает своим и никуда отпускать не собирается. Эдам счастливо заулыбался и подтянул ее еще ближе к себе, устраивая поудобнее.

Он сам не отступит.

Их сближение произошло столь стремительно, несколько дней всего. Их тела, их связь экран-медиатор — накрыли, словно волна.

Разум стремился догнать. Узнать, изучить, проговорить вслух все подробности жизни ставшего родным человека.

Его губы накрыли ее. Жаркие, требовательные. Как она спрашивала — уверенно, как своего, так он целовал — как свою. Свою женщину, на которую имел все права.

Поцелуй с привкусом корицы. Утренний. Медленный. Вопреки всем и всему.

Вопреки ожидающей их больницы и ее сумасшедшей обитательницы.

— Не ответишь? — дезориентированная поцелуем, но упрямо идущая к цели.

Его Неженка.

— Отвечу.

— В подробностях хочу.

— Я тоже.

— А? — такого поворота не ожидала.

— От тебя того же хочу. Тех же ответов.

— А...

— Ты меня сразу забыла? — поддался недостойному желанию и задал вопрос, на который знал ответ.

— Не сразу, — без уточнений поняла о чем речь. — Помнила не лицо, не голос, а ощущение тебя рядом. Ты был моим миром, опорой, другом, защитником... всем. Моим экраном.

Рори принялась рассказывать, хотя сама первая задала вопросы.

Ничего. Сначала она, потом он... Какая разница? У них теперь есть время на все.

Ведь есть?

— Ты продолжал мне сниться. И сейчас тоже...

Рори прервала сбивчивый поток слов, прижалась губами к его шее, где бился пульс, быстро, сильно. Кожа еле уловимо пахла им самим — ее стражем, чуть терпко, деревом и металлом. Вдохнула полной грудью.