Вереск на камнях - Ульяна Гринь

— Ну какой зверь, какой зверь! — разозлилась я, стукнула ногой по капоту машины. Мотор заглох, видно, шофёр опомнился и, наконец, вынул ключ. Стало тихо. — Видишь? Я его усмирила!

Мои мужчины переглянулись, крепче взявшись за ручки мечей.

Как же я устала…

— Мечи в дом, — совсем тихо повторила я им. — Я вам потом всё объясню.

Повернулась к шофёру, который осторожно выглядывал из-за грязного лобового стекла. Улыбнулась, понимая, что выгляжу полной идиоткой в его глазах. Махнула рукой:

— Выходите, всё в порядке!

Он помотал головой, держась за ручку. Я только глаза закатила, чувствуя полное душевное выгорание. Я больше не могу. Я хочу лечь, уснуть, спать долго-долго, чтобы меня подоткнули одеялком и чтобы не трогали хотя бы дня три…

Подойдя к дверце грузовичка, постучала в стекло вежливо:

— Добрый день, вы можете выходить, правда, никто вас не тронет, я обещаю.

Он опустил стекло и, возмущённо заикаясь, выдал:

— Сумасшедшие какие-то! А Илья Андреич сказал — работники! Да как таких вообще на работу можно брать?!

— Можно, можно, — я махнула рукой. — Не обращайте внимания, у них стресс! Пройдёт.

— Стресс? Да какой там стресс! Это же уголовка!

— Ну-ну, какая уголовка, вы преувеличиваете, — господи, как его успокоить-то?

— Холодное оружие, хранение и ношение без разрешения!

— Да это бутафория! — в последнем усилии выкрикнула я, а потом махнула рукой назад, где дружина подбиралась к нам. — Да что вы, как маленький! Вы Валя?

— Валя, — буркнул он. — Если они уберут свою бутафорию, так и быть — выйду из машины и скажу, чего хотел.

— Пять минут, — бросила ему я и повернулась к парням. — А ну, пошли за мной.

Видимо, мой тон не предвещал ничего хорошего, потому что они, переглянувшись, дружно потопали за мной к дому. Из-за расшатанной двери выглядывали бабы. Могута спешил откуда-то со своим молотом — он с ним вообще не расставался! Я бросила Тишилу:

— Задержи его!

И вошла в дом.

Да-а, тут работы непочатый край. Тут даже печку, походу, надо перекладывать, потому что её наполовину разобрали! А загажено было всё — мама не горюй! Но бабы мои уже начали убирать — они ж не могут без работы сидеть, не приучены. Забава как раз стояла с веником, подняв его, как оружие, но опустила, увидев меня, запричитала:

— Рудушка, счастье, что ты вернулась, мы уже с жизнями прощались!

Я покачала головой. Как им всё объяснить? Как? Я даже представить себе не могу…

Хотя, чего это я. Могу, конечно! Так и скажу.

— Слушайте меня все очень внимательно, — начала внушительным голосом. Натренировалась. — Когда я попала в ваше время, мне было очень трудно. Я даже огонь развести не могла. Но я выжила. Справилась. Вот она я.

И развела руками, словно показала себя во всей красе. И продолжила мягко, очень мягко:

— У меня никого не было, чтобы помочь и подсказать. А у вас есть я. Единственное, что я от вас прошу: не кидайтесь с оружием на людей. Не бейте машины, это не звери и они вас не съедят!

— Стра-ашно, княгинюшка, — протянула жалобно Мыська, качая не желавшую засыпать Отраду. Я устало кивнула:

— Знаю, что страшно. А надо привыкать. Вон Бер у нас есть — что, сказать не может: живой зверь или машина бездушная?

— Бер охотиться ушёл в лес, — буркнул Тишило.

— Ох бы не наохотился на корову, — озабоченно сказала я. — Ну да ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Так. Мечи.

Я повернулась к дружине и князю. Ратмир хмурил брови и кусал губу. Я шагнула к нему, коротко обняла, не стесняясь никого, и сказала, отстранившись:

— Оружие сложите в доме, на улицу с ним не выходите.

— Какой мужчина на улицу без оружия выходит? — оскорбился мой муж.

— Тут все, кроме полицейских, — фыркнула я. — Если в ваше время меня приняли за ведьму, плевались в мою сторону и бурчали злобно, — я выразительно покосилась на Тишило, — то тут вас могут схватить и посадить. Если не в тюрьму, то в дурку. А вам это не надо, уверяю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не надо никуда нас, — пробормотал Ратмир, а Тишило сказал мрачно:

— Да я уж и не называю…

— Да, не называй. И княгиней не называй. Князей тут нет. Ой, не могу… Как же вам всё-то объяснить сразу?

— Ты скажи, что это за зверь, Руда, — Ратмир кивнул на двор. Я ответила с улыбкой:

— Машина это. Неживая. Ею человек управляет. Я в них ездила внутри и всё ещё живая.

— Как та штука, которая нас от Мокоши в Златоград вернула?

— Да, это именно такая штука.

Ратмир повёл плечом и сказал дружинникам:

— Оставьте мечи. Летал я в такой ма… шине. Забыл уж.

— А как защитить, ежели нападут? — сразу вскинулся Тишило, остальные загудели согласно.

— Кулаками, — ответила я. — Только вполсилы. За убийство тут судят и сажают в тюрьму. А тебе туда не надо.

— Всё-то ты знаешь, светлая княгиня, — съязвил Тишило, и я, похлопав по юбке платья, достала спички, показала ему:

— Знаю.

Он вспомнил, язва в глазах померкла, и десятник склонил голову в знак покорности.

— Ладно, пошли во двор, послушаем, какую работу предложат, — сказала я. — Только говорить буду я.