Мир, потерянный временем - Эмили Редлер

В комнате царило гробовое молчание, каждый присутствующий был поглощён собственными мыслями. Им было сложно осознать происходящее и ещё сложнее представить последствия неправильных решений. Каждый, кто занимал место за столом, нёс ответственность за свой народ и его безопасность. Больше всех тревожилась Ирэтериэль, что сидела во главе и задумчиво разглядывала хмари. Неужели она совершила ошибку, когда позволила хмари вернуться в свой мир? Да и какое это сейчас имеет значение? Прошлое изменить невозможно – стоит лишь беспокоиться о настоящем.

Рядом с ней, по правую руку, сидел Тирон, чьё лицо казалось бледнее обычного. Слева, на очень странном стуле, сидел Эсей. В свете солнца грубые черты его лица казались Джулии чужими и совершенно незнакомыми. Она не находила в них ту старую дружелюбность, что помогла им стать чуточку ближе.

Рядом с Эсеем сидел глава пегасов, Троин. Сейчас он пребывал в человеческом обличье, как и глава драконов – Столир. Но несмотря на это, типаж их внешности очень сильно отличался. Дракон больше был похож на Дориотина: бледная кожа, натянутая на скелет, огромные синяки под глазами. Только Столир был чуть выше, а волосы у него были тёпло-каштанового цвета. Троин же имел массивную и накаченную фигуру, особым рельефом отличались руки и ноги. Кожа была более загорелой и имела золотистый отлив. А вот волосы, в отличие от драконов, пегасы носили длинные, часть которых заплеталась в косу.

Ещё за столом сидели Ролисета и Толиса, главы нимф, только одна представляла наяд, а другая – дриад.

Толиса имела светло-коричневую кожу на лице, такого же цвета была и лоза, из которой состояло её тело, руки и ноги. А вместо волос росла глициния, что светло-сиреневыми цветочками опускалась на плечи, а возле корней имела зеленоватые стебли и листья.

Ролисета же имела бледно-голубую мерцающую кожу, золотистый скелет, что находился поверх кожи. А её волосы состояли из тёмно-зелёных водорослей, что аккуратно были собраны в пучок.

И ещё одно место за столом пустовало – не хватало представительницы русалок.

Взгляд Джулии был прикован к собственным рукам – она уже несколько минут неотрывно разглядывала свои поцарапанные ладони. Она боялась посмотреть в глаза присутствующим потому, что чувствовала свою вину перед всеми, но ещё страшнее было говорить о том, что уже произошло. Она с трудом рассказала о группе вооружённых людей, что проникли в Осхорию, и то в очень сжатой форме, избегая подробностей. После чего Ирэтериэль приказала созвать всех масу в замок и обеспечить всеобщую безопасность. Только после этого её внимание вновь вернулось к хмари.

– Джулия, расскажи всё с самого начала. Как ты оказалась здесь?

– Они схватили Дориотина и несколько дней его пытали. Насколько я поняла, существует организация последователей Джозефа Локка – они убеждены, что все вы хотите уничтожить людей. Я… – Девушка запнулась, пряча руки под стол. Она неуверенно исподлобья посмотрела в сторону Ирэтериэль, избегая встретиться взглядом с кем-то ещё.

– Не бойся, продолжай, – успокаивающе произнесла богиня.

– Они выследили его, пытали. А потом схватили меня. Они думали, что я смогу привести их в Осхорию, но в итоге они сами нашли это место.

– Почему ты всё помнишь? – Голос Эсея прозвучал жестко и несколько недоверчиво. Джулия боялась смотреть ему в глаза, боялась того, что он сможет распознать всё то, о чём она умолчала – в чём не смогла признаться.

– Я не знаю, – еле слышно ответила хмари.

Кентавр собирался спросить что-то ещё, но едва он открыл рот, занося указательный палец в воздух, входная дверь с лёгким скрипом отворилась, и в комнату торопливым шагом вошёл эльф. Его лицо в свете солнца казалось пепельно-бледным, а в глазах отражалась тревога. Подойдя вплотную к Тирону, он шепотом о чём-то доложил, после чего также поспешно удалился, прикрыв за собой дверь.

– Мы не смогли связаться с Сиринтией, – мрачным голосом произнёс Тирон. – Ролисета, когда ты направлялась к нам – у озера тихо было?

– Было беспокойно, – отозвалась представительница наяд. Её бледно-голубая кожа постепенно меняла оттенок и становилось темно-синей, теряя мерцание. – Озеро было слишком взволнованным. – Её голос звучал низко и отдалённо, словно доносился откуда-то из тумана.