Рыцарь Огненной кавалерии - Никита Киров

— Когда ты уже починишь эту штуку, Берна? — Эйнар прошёл в зал, на ходу развязывая шарф. — Каждый раз одно и то же.

Нордер бросил кирасу Людвига на подвернувшийся стол и с размаху сел в круглое кресло, которое закрутилось.

— А если бы он вправду решил тебя пристрелить?

В центре большого зала стоял огромный полукруглый стол, за которым сидела пожилая женщина в чёрной мантии, как у судей, и курила трубку. Густой белый дым отражался в зеркальных линзах, надетых поверх глаз. Эйнар подкатил кресло, она подняла руку, и они хлопнули в ладони друг другу.

— Будто Страж это умеет. Просто пугало для любопытных.

— Как знать, как знать, — сказала женщина хриплым голосом и пошевелила плечами, на которых надеты массивные блестящие наплечники. — В прошлый раз ты так от него улепётывал, что… а это кто? И чего он так вырядился? — В её линзах, которые немного выдвинулись, видно отражение зала. — Или он не из наших?

Людвиг не знал, что отвечать. Настоящих глаз этой женщины не видно, но кажется, что она видит его насквозь.

— Не из ваших, — Эйнар выделил последнее слово. — У него несколько раз выбито плечо, треснуты пара рёбер и растянута лодыжка. И должно быть сотрясение, потому что по башке его били слишком часто.

— Оно и заметно.

Людвиг закашлялся. На столе стоят чёрные прямоугольные штуки, которые были в убежище в Грензене. Вроде Эйнар называл их мониторами. На них высвечиваются письмена и картинки, но женщина туда не смотрит.

— Неужели ты нашёл человека, согласного терпеть твоё общество больше десяти минут? А зачем вы пришли ко мне? Ты и сам умеешь лечить. Хотя я бы не доверила тебе даже вытащить занозку.

— Нужна та чудо-машина, — северянин полез в сумку.

— Лучше скажи, что в Святилище?

— Потом. Сначала помоги его залатать. Вот, кстати, подарок.

Эйнар достал круглый прозрачный предмет, который вытащил из черепа на том поле с вышками.

— Глаз, вроде целый.

Он швырнул стеклянную штуковину в женщину, но та даже не шелохнулся. Из правого наплечника вылез гибкий металлический отросток, похожий на щупальце Стража, разделился на несколько других и легко поймал брошенное. Из левого появился отросток поменьше и щупальце насадило глаз на него.

— Ух ты, цветная картинка, — сказала она. — Я уже отвыкла. Спасибо.

Глаз засветился и щупальце медленно вращало его вокруг. Женщина теперь смотрит через него? Выглядит немного пугающе, Людвиг отвернулся. Повсюду стоят такие же ящики, что и в том склепе. Как и там, все эти старинные вещи сверкали разными огоньками и гудели, а на мониторах над ними ползли бесконечные потоки древних букв. Но эти ящики не такие аккуратные, как в том месте, они будто собраны из разных предметов, не всегда сочетаемых друг с другом внешне и по размеру.

— Где ты нашёл имплантат? — спросила женщина. — В Святилище?

— Нет, — Эйнар опять зарылся в сумку. — Помнишь, ты говорила про то старинное поле с железными вышками. Там, кстати, до сих пор живой Страж и…

— Да хватит про это засранное поле! Что, мать твою, было в Святилище? Эйнар!

— Не даёшь рассказать, — нордер даже ухом не повёл из-за крика. — Святилище набито церковниками.

— И как эти идиоты конгрегаторы его нашли? Они…

— Это были храмовники, Берна, я их различаю. И в деревне, которая рядом, я тоже их видел, хотя лучше бы ошибся. Они взяли кого-то из ваших и повесили.

— Вот дерьмо, — она откинулась в кресле. Щупальце из наплечника подхватило трубку. — Ко мне приходил один антрубер, но от него так фонило, что я побоялась впустить. А его казнили. М-да… жаль. Надо было…

— Может, так и лучше, — произнёс Эйнар. — Ты же видела, что от него осталось.

— Да, — женщина выдохнула дым и развернулся к Людвигу. — И значит, раз в округе снуют храмовники, ты притаскиваешь сюда какого-то хлюпика с рыцарским мечом? Ты рехнулся? Если он расскажет…

— Не расскажет. Он не такой тупой, как выглядит.

Людвиг покашлял. Говорят так, будто его нет.

— А зачем ты его привёл? Из-за денег?

— Нет, — нордер сжал губы, собираясь с мыслями. — Он спас мне жизнь.

— Ну надо же, — Берна фыркнула и затянулась из трубки, которую всё ещё держало щупальце. — Он уже наверняка об этом пожалел. Чтобы какой-то человек помог тебе по собственной воле? Невозможно.