По ту сторону жизни - Екатерина Лесина

— Кого бы другого я прочь отправил, — сказал он, взмахом руки отправляя ученика. Впрочем, далеко тот не ушел, устроился за дверью. Я слышала, как он вздыхает и переминается с ноги на ногу.

— Мейстер, вы же знаете, я по пустякам не беспокою… будьте добры…

Диттер устроился в уголке. Журнальчик взял… журнальчики в приемном покое были весьма сомнительного толка и зачитанные до дыр. Помнится, имелась среди них подборочка, повествующая о пользе ходить обнаженными… или вот еще о новинках в мире моды… правда, новинками они были лет этак пять тому назад, но…

Мейстер хмыкнул. Трубочку отложил. Снял халат, повесил на плечики, бережно разгладив складочки. Размял пальцы и, подойдя к Рашье, положил пальцы ей на виски, заставил запрокинуть голову.

— Интересно… как интересно… определенно…

Что именно интересно, я уточнять не стала, но тихонько вышла. Старуха ждать не станет, а характер у старой ведьмы истинно ведьминский, и потому обещание стоило сдержать. А для этого надлежало уточнить кое-что…

Два часа.

И несколько поздних визитов, которые мне, надеюсь, простили, а если и нет, то и в бездну. Мертвым позволено куда больше, чем живым.

Главное, что у меня сложилась определенная картина. Простая донельзя и… и я не удивилась, обнаружив в автомобиле Диттера.

— Как успехи? — поинтересовался он, потирая переносицу.

От него пахло виски, но запах был слишком резким, чтобы я поверила, что этот виски пили. Вылили на одежду, пытаясь заглушить иной аромат, к счастью, ныне мною ощущаемый весьма остро. Кровь, значит, шла. Я наклонилась к его лицу.

А он вполне симпатичный… только заморенный очень… откормить, причесать… приодеть… Диттер моргнул. Я же улыбнулась… и сунула руку в нагрудный карман. Так и есть.

— В следующий раз отправь его в урну, — я вытащила мятый ком носового платка. — Или сожги…

Темные пятна успели засохнуть, а значит, кровь шла давно, что, однако, не отменяло явно нездорового вида моего дознавателя.

— К сожалению, я не могу позволить себе разбрасываться платками…

— Я тебе подарю дюжину. Или две…

— Спасибо, не стоит…

Это не ему решать… и расческу тоже подарю, хотя, конечно, в этой естественной лохматости имеется определенный шарм. Я не удержалась и потянула за прядку.

— Прекрати.

Еще чего… кровь и виски… виски и кровь… странноватое сочетание запахов, но манящее… я наклонилась ниже.

— Этак я решу, что ты меня домогаешься…

Интересная мысль. А главное, вполне разумная… кого мне еще домогаться, если он хвостом ходит?

— Это плохо?

— Не знаю.

Отстранить меня он не пытается. Может, тешит себя надеждой, что я возьму и образумлюсь? Это зря… но не стоит с ходу пугать мужчину своей готовностью составить его личное счастье. И я с некоторым сожалением отпустила его. Ненадолго.

— Она немного переиграла…

— Мари имеешь в виду?

— Ее, — я не спешила садиться в машину. — Что с Рашьей?

— Несколько сломанных ребер. Отбитые почки… крайняя степень истощения… у девочек тоже. Ей придется задержаться на несколько дней.

— Только ей?

И куда мне детей девать?

— Им всем, — поправился Диттер. — Тот целитель сказал, что счет будет большим.

Я махнула рукой. Пускай… главное, что временно я эту проблему решила. Что же касается остального, то…

— Кровью запахло позже. Сначала она споткнулась. Упала. А кровью запахло уже потом… она сама себе разрезала руку. И ожог оставила… игра на публику. Здесь заказывали два комплекта. Сначала в лиловом цветет, потом Мария позвонила и предупредила, что ее хозяйка желает еще один наряд, оттенка фуксии. Она так иногда делала, вот никто и не удивился… наряды забирала тоже Мари… И она же ненароком обмолвилась, что бедная Биттершнильц совсем плоха. Нет, не так…

Мари молчала, но пара правильных слов, пара вздохов, и швеи — прелюбопытные девицы — сами сделали выводы. И они же разнесли зародившиеся слухи по городу, что крысы чуму. А там… кто-то что-то припомнил, кто-то присочинил… и вот уже все уверены, будто Биттершнильц и вправду из ума выжила.

А если добавить сломанный мизинец… случайность, она не хотела дурного… Или рану столь глубокую, что потребовалось ее зашивать. Свежий ожог… она не хотела выплеснуть кофе в лицо, но характер… ведьма… припадки ярости случаются все чаще… И вот уже кто-то видел, как в аптеке Мари приобретает успокоительное. Для себя, естественно… У нее такая хлопотная работа.

— А ты знала, что ее внук на самом деле не родной внук? Он какой-то родственник последнего мужа. Очень дальний. И отец его держит сапожную лавку, — Диттер к моей истории отнесся с обычным своим вниманием.

Не перебивает. Не ноет. Золотой мужчина… и пахнет приятно. Я поерзала, подвигаясь ближе, хотя между сиденьями все равно оставалось приличное расстояние, но…

— Не так давно лавку продали за долги. Юноша — изрядный игрок…

А платок я сохраню. Просто так.

— Инквизиция за нами следит? — усмехнулась я.

— Увы, — Диттер развел руками. — Работа такая… ты не устала?

Дом встретил нас подозрительной тишиной. Белели в темноте мраморные статуи, и красивыми они не выглядели. Напротив, появилось в общем обличье что-то донельзя омерзительное.

И Диттер не стал возражать, когда я взяла его под руку. А я сделала вид, что не заметила, как на пальце левой руки появился махонький перстенек, от которого разило магией так, что зубам становилось больно.

— Эй, есть тут кто? — Я ткнула молотком в медную бляху, но звук вышел тихий, протяжный.

Надеюсь, мы не опоздали. Надеюсь… Это ведь так просто. Устроить несчастный случай для сумасшедшей старухи, которую все ненавидят настолько, что лишь с облегчением вздохнут, узнав, что старуха отправилась к демонам. Там ей самое место. И расследования не будет. Не на это ли они рассчитывали? Не сейчас, но… Мы появились, полезли, куда не просят. И не был ли спектакль с разрезанной рукой лишь способом избавиться от меня. Ненадолго… им хватило бы пары часов, а я… Мы… И где искать бабкино письмо? Если оно вообще существует. С ведьмы стало бы солгать.

— Эй, — дверь открылась.

В холле пахло пылью и еще мастикой. Пол недавно натирали. Или лестницу? Скользкие лестницы сгубили не одну богатую старуху…

— Чего шумишь? — раздался скрипучий голос сверху. — Явились? Вас только за смертью и посылать.

Она стояла наверху, почтенная вдова, владелица копей, пары фабрик и одной мануфактуры, почетный член благотворительного комитета, председатель клуба изящной словесности и просто ведьма в двенадцатом колене.

— Аккуратней поднимайся, — велела она, — масло разлили… ишь, затейники… я думала, просто подушкой придавят… а эта… прислугу отпустила, мол, мне нездоровится.