Тень суккуба - Райчел Мид

— Кто вы? — требовательно спросила я, решив не тратить время впустую. — Как я сюда попала?

Парочка ничего не ответила, они только смотрели на меня холодными, ничего не выражающими глазами, но губы кривились самодовольными ухмылками.

— Наш суккуб, — произнес один.

Мой мозг все-таки решил отнести их к мужскому полу. Голос, тихий и шуршащий, напоминал змеиное шипение.

— Наконец-то. Наш суккуб, — повторил он.

— Поймать тебя оказалось сложнее, чем мы думали, — добавил другой точно таким же голосом. — Мы думали, ты сдашься гораздо раньше.

— Кто вы? — повторила я, чувствуя, как во мне поднимается ярость, и извиваясь в бесплодных попытках выбраться.

Коробка была такой тесной, не было даже места, чтобы размахнуться и ударить кулаком по несуществующим стенам.

— Мать будет довольна нами, — прошипел первый.

— Очень довольна, — подтвердил второй.

Их обмен репликами напоминал манеру, в которой разговаривали Грейс — бывшая демонесса Джерома, и Мэй, его нынешняя помощница. От них оставалось очаровательное, в меру страшное ощущение в стиле сериала «Сияние». А здесь все было иначе. От этих существ распространялась жуткая, леденящая энергия, как будто во все органы чувств впиваются иголки.

— Мать наградит нас, — снова заговорил первый. Для удобства я решила называть их Первый и Второй.

— Она наградит нас, когда выйдет на свободу и сбежит от ангелов.

— Кто ваша мать? — спросила я, хотя у меня уже возникло подозрение, от которого по спине пробежал холодок.

— А пока она в заточении, мы отомстим за нее, — подхватил Второй. — Мы заставим тебя страдать за то, что ты предала ее.

— Никта, — прошептала я. — Вы — дети Никты. Онейриды.

Они молчали, видимо, в знак согласия. Голова шла кругом. Онейриды? Как это произошло? Онейриды — духи, управляющие снами, они не похожи на тех демонов, с которыми я общаюсь. Во Вселенной правят две силы — рай и ад, но кроме них есть иные сущности. Никта — сила хаоса, существующая с безначальных времен, когда мир возник из беспорядка.

А онейриды — ее дети.

Я кое-что знала о них, но никогда не видела, да и не думала когда-нибудь увидеть. Они проникали в сны людей и питались их энергией. Никта занималась тем же самым, но по-другому: проникая в сны, она показывала людям будущее — искаженную версию будущего, к которой сновидящий оказывался не готов. Из-за этого человек совершал безумные действия, порождавшие в мире еще больше хаоса, и сила Никты росла. Моей энергией она питалась напрямую, забирая ее в чистом виде и отвлекая внимание снами.

Онейриды, в отличие от Никты, питаются непосредственно сновидениями, получая энергию из эмоций и реалий, возникающих в сознании сновидящего. Насколько мне известно, они тоже могли манипулировать снами, но им редко приходилось делать это. Люди и сами предоставляли им огромное количество надежд и страхов. Без всякой посторонней помощи.

Вот и все, что мне известно об онейридах, но этого вполне достаточно. Хоть немного разобравшись в ситуации, я сразу почувствовала себя увереннее и спросила.

— Так вот в чем дело? Вы похитили меня из-за Никты? Но это не я посадила ее в тюрьму, а ангелы.

— Ты помогла им, — сказал Первый, — привела их к ней.

— А потом отказалась спасти ее, — добавил Второй.

Яркой вспышкой пронеслись воспоминания о той ужасной ночи, когда Картер и его компания вновь взяли Никту в плен, после разгула, который она устроила в Сиэтле. Один ангел в ту ночь погиб, другой — пал. А Никта пообещала показать будущее, в котором у меня будет семья и любимый мужчина, если я отдам ей всю оставшуюся энергию и помогу освободиться.

— Она обманула меня, — ответила я. — Она пыталась заключить со мной сделку, не выполнив своего обещания.

— Мать всегда показывает правду, — возразил Первый. — Сны могут быть лживыми, но правда есть правда.

Я решила, что указывать ему на бессмысленность этого утверждения бесполезно.

— Не сомневаюсь, она оценит ваш подарок на Восьмое марта, но вы зря тратите время. Джером придет за мной. Мой архидемон. Он не оставит меня здесь.

— Он не найдет тебя, — заверил Второй, на этот раз с неприкрытым сарказмом. — Он не сможет найти тебя. Для него ты больше не существуешь.

— Ты ошибаешься, — возразила я с не меньшей иронией. — В этом мире нет такого места, где бы он не смог найти меня.

Конечно, если не удалось скрыть мою ауру. Насколько я знаю, это умеют делать только высшие бессмертные. Вряд ли онейриды попадают в эту категорию.

И тут Первый улыбнулся. Не самое привлекательное зрелище.

— А ты и не в этом мире. Не в мире смертных. Ты в мире снов.

— Ты внутри одного из бесконечного множества снов, — подхватил Второй. — В одном сне из бесчисленных снов человечества. Твоя суть, твоя душа заключена в нем и потеряна в океане остальных снов.

Страх не дал мне съязвить насчет того, с чего это он вдруг перешел на высокий слог. Метафизический взгляд на устройство Вселенной, ее уровни и историю сотворения мне недоступен. Даже если бы кто-нибудь и объяснил, эти вещи находятся за пределами понимания смертных, низших бессмертных и других существ, рожденных, а не сотворенных. Однако мне хватило ума понять, что они говорят правду. Я оказалась в мире снов, мире, где нет форм, но который почти так же реален, как и проявленный мир. Неужели им удалось поймать мою душу и запереть в мире, где Джером не сможет меня найти? Гипотетически — не исключено.

— И что дальше? — спросила я с наигранным высокомерием, которое больше смахивало на нервозность. — Будете держать меня в этом подобии коробки и гордиться удачным уловом?

— Нет, — ответил Первый. — Ты же в мире снов. Ты будешь видеть сны.

И мир вновь растворился.

День моей свадьбы.

Мне пятнадцать лет. В двадцать первом веке это возраст первых соблазнов, а для Кипра четырнадцатого века — самое время выходить замуж. К тому же и рост у меня был немаленький. Онейриды отправили меня в воспоминание или в сон о воспоминании, что-то в этом роде. Похожие сны посылала Никта. Я наблюдала за происходящим, словно смотрела кинофильм, но в то же время оставалась собой и воспринимала все вполне естественно.

Это слегка сбивало с толку, особенно учитывая, что когда-то я пожелала больше не видеть своего смертного тела. Конечно, продажа души дьяволу влекла за собой не только очевидные потери, но и определенные преимущества: умение перевоплощаться и возможность никогда не возвращаться в тело, которое совершило такие прискорбные поступки в смертной жизни.

Но тем не менее сейчас я была вынуждена смотреть на это. Как будто я оказалась героиней фильма «Заводной апельсин». В юности я была ростом метр восемьдесят. По меркам той эры, когда люди в среднем были ниже, чем сейчас, я была просто великаншей. Танцуя, я знала, как сделать так, чтобы мое длинное тело и конечности двигались изящно и расслабленно. Однако в повседневной жизни я очень стеснялась своего роста и считала его неестественным.