Возвращение к истокам - Сергей Деркач

Алексей обвел взглядом окрестность и вдруг увидел вдалеке, где-то за линией горизонта, маленький смерч. На мгновение показалось, что это была Правида. Не раздумывая больше ни секунды, парень бросился в ту сторону. Он шел быстро, стараясь экономить силы. Разум подсказывал, что путь будет нелегким, нужно быть осторожным.

Алексей не дошел до смерча всего какую-то сотню метров, тот растаял, оседая на поверхность пыльным облаком. Парень остановился, растерянно глядя перед собой.

– Что дальше? – спросил он самого себя. – Куда дальше? Вперед? Назад?

Взгляд, скользнувший по серости, зацепился за новый смерч. Алексей снова устремился вперед. Разумом он понимал, что кто-то подает ему сигнал, помогая найти девушку. Так он двигался до тех пор, пока не наступила ночь. Сумерек, как таковых, не было. Просто стемнело как-то сразу, за считанные минуты, словно невидимый хозяин выключил свет.

Алексей упал на землю, осторожно опустив еще влажную рубаху. Кожа горела огнем, тело требовало отдыха. Парень попытался заснуть, но усталость и боль отгоняли сон. Воспаленные глаза болели, потрескавшиеся губы требовали воды. Алексей про себя вдруг отметил, что он ни разу не прикоснулся к рубахе, чтобы утолить свою жажду. Он нес ее для Правиды, он не имел права сам выпить воду. Ну и что, что влага испарилась? Он вернется к озеру, снова наберет воды, снова будет искать девушку. И так до бесконечности, пока не найдет.

Очнулся Алексей в один миг, словно и не спал вовсе. Ему что-то снилось, какой-то размытый образ вспыхивал в мозгу, но тут же исчезал. Кто-то что-то говорил ему, однако парень совершенно ничего не помнил.

Самое интересное ждало его, когда он встал на ноги и сделал несколько шагов вперед. Его ступни окунулись в прохладную воду. Каким образом он снова перенесся к озеру – Алексей объяснить не мог. В этот раз он не терял времени, быстро искупался, утолил жажду, пропитал водой рубаху и снова двинулся в путь, благо вчерашние следы ветер почему-то пощадил. Двигаясь по своим же следам, Алексей отметил, что они вели только в одну сторону, вперед. Как и когда парень переместился назад – оставалось загадкой. Впрочем, не стоило сейчас забивать голову подобной ерундой. Нужно идти, успеть, спасти.

Дойдя до места, где следы обрываются, Алексей осмотрелся в поисках подсказки. Очередной смерч действительно маячил где-то на горизонте, маня за собой. Парень, почти не раздумывая, двинулся к нему. Так, от смерча к смерчу, он шел весь день. Рубаха давно высохла, ноги гудели, тело отказывалось подчиняться, жажда просто убивала, медленно и мучительно, но Алексей не сдавался. Иногда ему казалось, что какой-то тоненький, едва слышимый голос говорил, что не стоит идти за смерчем, что это – обманка, нужно двигаться в противоположную сторону, держа смерч как ориентир за спиной, но Алексей только отмахивался от него, как от назойливой мухи, принимая за галлюцинацию. Он спотыкался, падал, снова поднимался и шел, шел вперед, не выпуская из рук рубаху. Так продолжалось до тех пор, пока ноги не подкосились окончательно, а сознание отключилось. Последняя мысль, что еще один день позади, а Правиду он так и не нашел, мелькнула и погасла. Ни радоваться, ни сожалеть Алексей не имел сил.

Проснулся он от треска веток. Подняв голову, Алексей увидел небольшой костер, от которого шло непривычное, нежное, согревающее не тело, но душу, тепло. У костра сидел мужчина средних лет, одетый в старинный, еще царский, офицерский мундир с одной маленькой звездочкой на погонах. Незнакомец сдвинул фуражку на затылок и подбрасывал тоненькие веточки в огонь. Казалось, что это действо приносит удовольствие и костру, и человеку, потому что каждый раз, когда ветка касалась пламени, оранжевые язычки вытягивались ей навстречу, окрашиваясь в желтый, почти белый цвет, а незнакомец при этом улыбался.

– Кто вы? – спросил Алексей, приподнимаясь на локтях.

Странно, но ни усталости, ни боли в теле он не почувствовал, словно спал долго-долго на перинах.

– Очнулся, внучек? – обрадовался офицер, угощая огонь очередным подношением. – Я – твой прапрадед, Климом звали, когда жив был. Можешь называть меня просто дед.

Алексей с недоумением смотрел на мужчину, ничего не понимая. Только через несколько мгновений до него дошел смысл сказанного.

– Я… умер? – выдавил, наконец, Алексей.

– Да нет пока, – улыбнулся прадед, не прекращая своего занятия. – Ты присаживайся к очагу, чай, не чужой.

Парень подчинился. Он был немного обескуражен, поэтому не сразу обратил внимание, что вместо надоевшей до тошноты серой пыли вокруг росла трава, даже слышалось иногда щебетание птиц.

– Значит, я сплю? – продолжал спрашивать Алексей.

– Вот же настырный! – офицер грозно сдвинул брови на переносице, но потом не выдержал и засмеялся. – Весь в меня! Спишь, не спишь – какая разница? Важно, что мы познакомились.

Алексей вглядывался в его лицо, которое не раз видел на старой, пожелтевшей от времени, фотографии на стене в доме бабушки Зины, тети отца. На ней были запечатлены два офицера, стоящие по обе стороны от подставки с цветами. Как это и было заведено в начале двадцатого века, позировали мужчины чинно, напряженно, словно выполняли трудную, но важную работу. Отец не раз говорил, что тот, что пониже ростом, и есть прапрадед Клим, отец прадеда Никиты.

– Вы же погибли в 14-м году под Петроградом? – спросил зачем-то Алексей.

– Было дело, – серьезно ответил дед, не переставая, тем не менее, улыбаться. – Вишь, не уберегся.

– Вы были младшим лейтенантом?

– Прапорщиком. Позже, уже при Сталине, это звание стало называться младший лейтенант, а тогда нас величали прапорщиками.

Снова наступила тишина, только костер весело потрескивал да радовался новым веточкам. Наконец, Алексей, переварив всю информацию, задал вопрос, который с самого начала вертелся на языке:

– Что вы здесь делаете, дедушка?

– Глянь-ка, вежливый, – не то с гордостью, не то с насмешкой произнес дед. – Не я – ты ко мне явился.

– Как?

– Как-как! Не знаешь, как являются? Как ангелы, только что не было, и вдруг раз – и ты здесь.

Алексей насупился. Не нравилось ему, как дед разговаривает с ним.

– Да ты не серчай, внучок, таким уж я уродился, – сказал примирительно дед, почувствовав настроение потомка. – Рад я, если честно, что ты сюда явился. Сын мой, Никита, вишь, отца не часто балует беседами, недосуг ему, все в кузнице своей пропадает, оружие там разное кует, а мне здесь иногда скучно становится, особенно, если тихо все и никаких там воин или иных катаклизмов не случается. Ладно, давай оставим эти разговоры. Ты вот спрашиваешь, как сюда заявился? Дар у тебя есть особый, скрытый. Когда-то давно, еще на Сечи Запорожской, наш с тобой предок, Панас Круть, знатным козаком был. Служил он не за чины или золото, за Украину сердце его болело. Если в поход идти, трудное дело сделать, прорваться там, где иным сотням не по силам – так он первым был. И ни пуля его не брала, ни сабля, ни стрела, ни ядро. У вас таких солдат называют спецназ, только слабоваты они против предка нашего. Потому что Панас был не простым козаком, а характерником, слыхал про таких?