Позолоченные латунные кости - Глен Кук

— Чертовски верно.

— Почему тогда ты собрал всех этих людей?

— Я их не собирал. Я их не приглашал. Вы получали мое приглашение?

— Нет. Но это твой дом.

— Это место, где я остаюсь, поскольку считал, что Морли будет здесь в большей безопасности, чем где бы то ни было.

Блок с сомнением посмотрел на меня.

— Я впервые узнал о сборище некоторое время назад, когда Синдж прервала мой очень спокойный сон и велела прийти сюда, чтобы помочь, — сказал я.

— От тебя всегда поднимались внушительные клубы дымовой завесы.

— И снова спрошу: что вам нужно?

— Нас отстранили от расследования дела.

— И вы смирились? Вы же потеряли людей.

— Гаррет, кончай. Для остальных дело не в Морли Дотсе. Меня не очень волнует он и его проблемы.

— Скажите ему об этом.

— С радостью. Он в состоянии вести деловой разговор?

— Он в коме.

— Скверно. Но его показания не играют решающей роли. Что будет решающим — это наша неподкупность. Начав свою профессиональную деятельность, мы с Дилом пообещали, что никто не встанет над законом. Даже королевская семья. Принц Руперт поддерживал нас, когда мы наступали на чьи-то любимые мозоли. Но на этот раз он велит нам осадить назад. Мы должны махнуть рукой на это дело. То же самое послание было отправлено Синдикату.

— Кто имеет такие связи, чтобы запугивать принца Руперта?

— Именно. Мы собираемся это выяснить.

— Вы не собираетесь осадить назад?

— Мы собираемся стать менее навязчивыми. Незаметными. Но чем больше на нас давят, тем больше мы собираемся копать. Полагаю, то же самое можно сказать о Синдикате. Когда вы начинаете давить на Контагью, они давят в ответ.

— Думаете, ужас перед бурной активностью в производстве мертвых тел может быть причиной, по которой Принц хочет уступить?

— Нет. Я думаю, кто-то с Холма, тот, кто может заставить даже принца Руперта наложить в штаны, хочет, чтобы дело оставили в покое. Я зайду в своих догадках так далеко, что скажу: весь Холм хочет, чтобы дело оставили в покое.

— Потому что преступниками может быть кто-нибудь из них?

— Отчасти. Но скорее всего потому, что, если мы будем копать слишком глубоко, мы, вероятно, выясним то, что Холм хочет утаить от публики.

Я налил себе чаю. Дин за дверью кухни велел мне поторопиться. Ему нужно было вернуться к работе. Я вопросительно приподнял бровь.

— Я исхожу из того, что большинство граждан Холма так же потрясены найденным на складе, как и остальные из нас, — сказал Блок. — Но они хотят справиться с этим самостоятельно.

— Так позвольте им это сделать.

— А в следующий раз, когда кто-нибудь захочет захлопнуть дверь перед Стражей? В следующий раз, когда что-нибудь захочет сам творить правосудие?

Блок страдал от тяжелого случая той же болезни, какая правила поступками Релвея. В большинстве случаев от нее больше пользы, чем вреда.

— Все, что я могу сделать, — это пожелать вам удачи. Я буду здесь, если что, выступая в роли няньки.

Он не поверил ни единому моему слову.

Иногда нет смысла общаться с некоторыми людьми. Их поступками правит то, что происходит у них в голове. Вещи, происходящие извне и не вписывающиеся в их концепцию, просто игнорируются.

Вестман Блок был хорошим человеком. Он мне нравился. Но он мог взбесить меня так, как не удавалось больше никому, разве что кроме Тинни.

— Входи, Дин.

Дин ворвался на кухню и начал действовать быстро и энергично, исполненный решимости еще до заката солнца довести меня до нищеты.