Две принцессы Бамарры - Гейл Карсон Ливайн

Утрата сапог означала, что мне конец.

– С тем же успехом можешь теперь меня убить.

Страх кончился. Я уже умерла, хотя еще дышала.

– Маленькая принцесса, у меня слишком хорошее настроение, чтобы делать тебе больно.

Воллис выдумала еще пять «истин» и посмеялась над каждой.

Перестав хихикать, она улеглась на брюхо и вытянула шею поперек пещеры, так что ее рыло оказалось в нескольких дюймах от моего подола. Глаза ее сверкали на уровне моих плеч. Пришлось смотреть в них, никуда не денешься. Взгляд у нее был горячий и пристальный.

Она зашептала:

– Когда я говорю о своем желании, чтобы ты подольше побыла со мной, то говорю правду. Мне грустно в одиночестве. Самые печальные часы наступают после уничтожения гостя. Я никогда не забываю никого из вас. Память о своем первом госте я храню уже больше семисот лет. Он недолго дышал воздухом, но в памяти живет долго.

Я кивнула и заставила себя не пятиться. Мы смотрели друг на друга.

– Верю, – шепнула я в ответ.

Наконец она отвела взгляд.

– Я никогда не лгу своим гостям. Понимаешь, лгать вам глупо – так же глупо, как лгать этим костям. – Она указала на открытый сундук. – А теперь расскажи, как ты собираешься меня развлекать. – Она достала из сундука кость, погладила ее и положила обратно.

– В-вряд ли я сумею развлечь тебя бе-беседой, – проблеяла я. – Н-но, возможно… мне хорошо удается…

Я подошла к месту, где сделала рисунок на земле, и убрала коврики. Штрихи сохранились, хотя и подстерлись. Пришлось слегка подправить.

– Я взяла на себя смелость… Пока ты спала…

– Дай взглянуть. – Она подошла.

– Я немного умею вышивать, – зачастила я, отступая. – И вот подумала, что, вероятно, мне удастся вышить твой портрет. У меня есть ткань… – Я поспешила к своей витрине и взяла деревянный шарик, подаренный мне Рисом. – А в шкафу множество ниток, если…

– Чшш, – зашипела Воллис, таращась на мой рисунок.

В эскизе я постаралась подчеркнуть ее грацию, аккуратные линии сложенных крыльев, кошачью позу во сне. Но вдруг ей не понравится такое изображение? Может, ей хочется чего-то более яростного? Возможно, мне следовало…

– Ты изобразила меня очень мило. Дружеский взгляд. – Голос ее звучал мягче и спокойнее, чем мне доводилось слышать до сих пор. – Вышей меня именно так, в окружении моих сокровищ. – Она вернулась к обычному гнусавому тону. – И я хочу еще одну себя – в бою, обдающую пламенем дюжину храбрых рыцарей. Для этой мы тоже найдем ткань. Ты порадовала меня, маленькая принцесса. Можешь взять десять предметов для своей сокровищницы.

– Спасибо, не нужно.

– Возьми. Нужно. Со временем я повернусь против тебя, и тогда они тебе понадобятся.

В тот день до заката я вышила контур Воллис на своей ткани, работая как можно медленнее. А то как мне ее развлекать, когда работа закончится? Картинка ей понравилась, и мне досталось еще три предмета для моей «сокровищницы». После этого мы разделили поданный скатертью ужин. Я съела мисочку рагу, а Воллис сожрала половину жареного кабана, всю дорогу приговаривая, как вредно кусочничать.

Если она и дальше будет питаться вместе со мной, ей никогда не придется покидать пещеру для охоты. О побеге можно вообще забыть.

Ужас подобной перспективы навалился на меня внезапно. Я больше ни на миг не останусь одна. Каждое мгновение оставшейся мне – и Мэрил – жизни мне предстоит провести в присутствии дракона.

После ужина я под любопытным взглядом Воллис вытянула из одного наряда золотые и пурпурные нити. Треволнения дня утомили меня, и драконица позволила мне удалиться в гнездо из подушек, но ощущение ее взгляда на себе мешало заснуть. Я долго лежала в напряжении, пока усталость не одолела меня. Последней моей мыслью была та, что Мэрил осталось жить всего семь дней.

Когда я проснулась, мы с Воллис позавтракали. Мне скатерть подала кекс, а Воллис слопала целого жареного барана. После еды я шила, а Воллис наблюдала за мной. Она вытянулась, и голова ее лежала меньше чем в метре от меня. От ее металлического дыхания мне было очень жарко, а пристальный взгляд нервировал. Я начала бояться пропустить стежок или добавить оттенок, который ей не по нраву. Так творческие дела не делаются. Результат выходил бледным и безжизненным.

Я набралась мужества и сказала:

– Ты наблюдала за работой своего компаньона-столяра так же пристально?

– Да. – Она хохотнула. – Ему тоже не нравилось.

– Поскольку мне вряд ли доведется встретить другого дракона…

Она еще посмеялась и согласилась:

– Действительно.

– И поскольку я не мастер рассказывать сказки, не поведаешь ли ты мне о своей жизни? Возможно, опишешь битву, которую мне предстоит вышить.

– Битвы скучны, малышка. – Она щелкнула хвостом. – Ненавижу скучать. Ты заметила, что у меня глаза становятся красные, когда я дышу пламенем?

Не заметила. Я сказала, что нет, и она выпустила язычок пламени. Он прошел чуть справа от меня, но все равно опалил мне волосы и едва не задел ухо.

– Тогда, ручаюсь, ты вообще не смотрела мне в глаза.

Она была права. Я промолчала, боясь признать это.

– Видимо, надо сделать поправку. Ты самая юная из моих гостей, не считая еще одного, и мы едва знакомы. Поэтому я заберу у тебя только один подарок. Дай мне один предмет из твоей сокровищницы. Сама реши какой. Это малое наказание. У тебя осталось еще двадцать. На двадцати можно протянуть несколько месяцев. Выбирай.