Пирамиды - Терри Пратчетт

– Значит, ты хочешь сказать, что мы – нейтральная территория? – уточнил Теппик.

– Цорт, как и мы, представляет собой цивилизацию, возросшую в пустыне, – пояснил Диос, сцепив пальцы. – Мы долгие годы помогали им развиваться. Что касается Эфеба, – он фыркнул, – в этой стране довольно странные верования.

– А именно?

– Они верят, что миром правит геометрия, ваше величество. Все представляется им в виде линий, углов, чисел. Подобный образ мыслей, ваше величество, – Диос нахмурился, – может привести к весьма нездоровым идеям.

– Вот как… – пробормотал Теппик, про себя решив не откладывая узнать как можно больше об этих нездоровых идеях. – Стало быть, втайне мы на стороне Цорта?

– Нет. Важно, чтобы Эфеб оставался достаточно сильным.

– Но у нас больше общего с Цортом?

– Мы хотим, чтобы они так думали, ваше величество.

– Но ведь Цорт – пустынная цивилизация?

– К сожалению, над нашими пирамидами они смеются, ваше величество, – улыбнулся Диос.

Теппик на минуту задумался.

– Так на чьей же мы все-таки стороне?

– На собственной, ваше величество. Всегда есть третий путь. И, ваше величество, никогда не забывайте, что, когда ваш род насчитывал уже третью династию, наши соседи только-только научились правильно делать детей.

По всему было видно, что посланники Цорта тщательно, даже яростно штудировали джельскую культуру. Но несомненно было и то, что они так ничего в ней и не поняли – просто взяли по кусочку все, что казалось им полезным, и составили не совсем складную мозаику. К примеру, посланники старались передвигаться Трехсложной Походкой, изображения которой сохранились на дворцовых фризах и к которой джельских придворные прибегали крайне редко. Лица цорийцев корчились в муках, поскольку позвоночник яростно противился этикету.

Они носили Утренние Курпускулы и браслеты Перехода, кильты Но и наголенники – неудивительно, что даже служанки с опахалами едва сумели скрыть улыбку![17]

Даже Теппик слегка поперхнулся. «По крайней мере, – подумал он, – они старались. Совсем как дети».

За этой мыслью моментально последовала другая: «А ведь эти детишки в любую минуту могут стереть нас с лица Диска».

И на хвост двум первым тут же села третья: «О боги, это всего лишь одежда, не надо воспринимать все слишком серьезно».

Эфебы были облачены в куда более скромные белые тоги. В облике всех посланников было нечто неуловимо похожее, словно где-то в их стране стоял небольшой станок, чеканящий маленьких лысых человечков с курчавыми седыми бородами.

Обе группы почтительно застыли перед троном, потом поклонились.

– Привет, – поздоровался Теппик.

– Его величество царь Теппицимон XXVIII, Повелитель Небес, Возничий Колесницы Солнца, Кормчий Солнечной Ладьи, Хранитель Тайного Знания, Цеп Милосердия, Направляющий Стези, Высокородный и Бессмертный Царь приветствует вас и повелевает испить с ним кубок вина, – произнес Диос и хлопнул в ладоши, подзывая дворецкого.

– Да, да, – кивнул Теппик. – Прошу садиться.

– Его величество царь Теппицимон XXVIII, Повелитель Небес, Возничий Колесницы Солнца, Кормчий Солнечной Ладьи, Хранитель Тайного Знания, Цеп Милосердия, Направляющий Стези, Высокородный и Бессмертный Царь повелевает вам садиться, – эхом откликнулся Диос.

Теппик напрягся, готовясь произнести подобающую речь. Речей в Анк-Морпорке он наслушался предостаточно. А может, во всем мире речи произносятся на один манер?

– Уверен, что мы продолжим…

– Его величество царь Теппицимон XXVIII, Повелитель Небес, Возничий Колесницы Солнца, Кормчий Солнечной Ладьи, Хранитель Тайного Знания, Цеп Милосердия, Направляющий Стези, Высокородный и Бессмертный Царь повелевает внимательно выслушать его! – пророкотал Диос.

– …давние традиции дружбы…

– Внемлите мудрости его величества царя Теппицимона XXVIII, Повелителя Небес, Возничего Колесницы Солнца, Кормчего Солнечной Ладьи, Хранителя Тайного Знания, Цепа Милосердия, Направляющего Стези, Высокородного и Бессмертного Царя!

Эхо его слов замерло в дальних покоях.

– Диос, можно тебя на минутку? Верховный жрец наклонился к трону.

– Все это так необходимо? – прохрипел Теппик.

Орлиные черты Диоса застыли, как у человека, который сталкивается с представителем враждебной идеологии.

– Безусловно, ваше величество. Таков обычай, – сказал он наконец.

– Я думал, от меня требуется поговорить с этими людьми. Ну там о границах, о торговле и тому подобном. Я много размышлял над этим, и у меня появились кое-какие соображения. Но мне будет непросто высказать их, если ты не перестанешь орать.

– Не беспокойтесь, ваше величество, – вежливо улыбнулся Диос. – Все уже выяснено, ваше количество. Я встречался с ними сегодня утром.

– Что же тогда требуется от меня? Диос повел рукой:

– Все, что вам угодно, ваше величество. Обычно принято несколько раз улыбнуться и предоставить гостей самим себе.

– И все?!

– Ваше величество может спросить, нравится ли им быть посланцами, – предложил Диос, отразив сверкнувший взгляд Теппика безжизненными, как зеркало, глазами.

– Я – царь! – вспылил Теппик.

– Конечно, конечно, ваше величество. И не пристало вам марать ваше звание, рассуждая о всякой рутине. Завтра, ваше величество, вам предстоит председательствовать в верховном суде. Вот это вполне подобающее занятие для монарха.

– Что ж. Хорошо.

* * *

Дело попалось запутанное. Теппик внимательно выслушал показания сторон о предполагаемой краже скота, случившейся из-за напоминающего капустный кочан джельского земельного законодательства. «Так вот, значит, зачем я здесь, – подумал он. – Никто не смог разобраться, кому все-таки принадлежал этот проклятый бык, поэтому решили вызвать царя. Итак, пять лет назад вот он продал быка вот ему, но, как выяснилось…»

Он перевел взгляд с одного нервно переминающегося крестьянина на другого. Оба стояли, судорожно прижимая к груди свои рваные соломенные шляпы, и на лицах обоих застыло потерянное выражение простого человека, который, ввязавшись в сугубо семейную распрю, вдруг очутился на мраморном полу в огромном зале пред ликом восседающего на троне живого божества. Теппик не сомневался, что каждый из бедолаг с радостью уступил бы свои права на быка другому, лишь бы оказаться где-нибудь за много-много миль отсюда.