Замуж на дальнюю заставу - Милли Вель

— Вы поступаете опрометчиво, мой царь, — произнес напоследок Мильнар, высокомерно глядя в лицо Лоркана. Он не собирался даже в такой ситуации выглядеть испуганным или сломленным, пряча все эти чувства глубоко под кожу.

— Мы поступаем так, как лучше для царства, — ответил правитель и Найрин показалось, что он пытался оправдаться, не то перед князем, не то перед самим собой. Но в своем решении царь был непреклонен: — А вы, князь, сейчас отправитесь в тюрьму, исключительно из-за нашего благосклонного отношения. Но если произнесете еще хоть одно слово в таком тоне — пойдете на плаху.

Найрин испуганно вскинула руки к груди и поджала губы.

— Молчи, отец, — шепотом взмолился Магнус. Мильнар кинул на сына последний взгляд, а потом сочувственно посмотрел на невестку. Она коротко кивнула в благодарность за то, что он хотя бы попытался. После этого мужчина сам развернулся и в окружении стражи вышел из зала.

— Князь Магнус Фольский, — обратился к побледневшему вассалу царь, выделив интонацией первое слово. — Вы понимаете, какая ответственность лежит на вас сейчас?

Деверь бросил на Найрин извиняющийся взгляд и кивнул. Царь Лоркан выражался крайне однозначно и жестко, в его голосе сквозила нескрываемая угроза, а интонация была вопросительной лишь формально:

— Вы станете рисковать Фольскими землями, вашей жизнью и жизнями вашего брата и отца, сопротивляясь нашей воле?

Магнус молча отрицательно мотнул головой, смотря на мраморный пол. Лоркан ухмыльнулся и повысил градус накала, сообщая уже скорее для Найрин:

— Эта девушка нашей волей отныне не является женой Эйнара Фольского. Вскоре она станет супругой Повелителя Кхидейских земель, — царь повернулся к племяннице: — В случае ее отказа может начаться война, в которой в первую очередь пострадают те, кто защищают наши границы.

Найрин намек поняла правильно и обреченно прикрыла глаза. Если она будет сопротивляться — они убьют Эйнара, а может и всех, кто живет на дальней заставе.

— Я заберу ее сейчас же, — решил Оркантр, едва царь законил свою речь. Девушка сделала глубокий вдох. Она приготовилась не сдаваться варвару без боя, но шагнуть к Найрин ему не дал вкрадчивый голос внезапно вынырнувшего из-за спин охранников Бардоса:

— Великий Повелитель! Я несказанно рад познакомиться с сильнейшим воином Кхидейских земель, — одноглазый встал рядом с Найрин, изобразив перед правителем полупоклон. Тот смотрел на него недоуменно и недоверчиво, как на внезапно выскочившую на середину зала крысу. Царский шпион выудил из своей сумки сверток: — Разрешите преподнести вам свадебный подарок — искусное изделие наших мастеров из рога дракона. Этому ящеру было около двух сотен лет, он умер в бою, сражаясь с тремя десятками воинов и многих из них забрав с собой на тот свет. По преданиям такой артефакт способен умножить силу воина в несколько раз.

Глаза Повелителя загорелись от интереса. Он протянул руку, чтоб принять дар, но одноглазый вдруг передумал отдавать вещь, словно он вспомнил что-то важное. И когда Оркантр гневно свел брови к переносице, не понимая причину заминки, Бардос без какого-либо страха пояснил:

— Но сила артефакта может не подействовать рядом с женщиной. Потому воинам советуют на время насыщения драконьей силой воздержаться от близости с дамами. Если вы хотите уединиться сегодня с невестой, то я вручу вам подарок завтра.

Повелитель перевел взгляд с Найрин на священный предмет и обратно. Затем требовательно протянул ладонь:

— Женщин у меня было много. Эта подождет. Давай мне рог!

— Как вам будет угодно, — снова изобразил поклон одноглазый, передавая дар Оркантру. Тот удовлетворенно осмотрел его и произнес:

— Я буду в своих покоях, царь. Подготовь невесту к переезду. Мы будем сочетаться браком на моей родине.

Он говорил с Лорканом небрежно, чувствуя свою силу и превосходство, а, возможно слабость и неуверенность царя. Перед Повелителем все присутствующие теряли былое величие и смелость, словно уменьшаясь в размерах в присутствии его сильной фигуры и давящей атмосферы его авторитета. Вот только Найрин показалось что был в зале один человек, который не стал бы лебезить перед варваром, если бы это перечило его интересам.

Выразив свою волю, Повелитель развернулся и вышел из зала через услужливо распахнутые двери, бережно держа в руках дар охотника на драконов.

Магнус провожал Найрин до ее комнат.

— Что нам делать? — шептала девушка. Новоявленный князь выглядел подавленным даже сильнее невестки.

— Не знаю. Если будем сопротивляться, я последую за отцом в тюрьму, а может и сразу на эшафот.

— А если сбежать?

— Тогда они убьют Эйнара. Если не сами, то это сделают кхидеи. Лоркан прав, если начнется война, то первыми пострадают заставы.

Найрин обняла себя за плечи и поджала губы. Жгучее чувство несправедливости разъедало ее изнутри. Неужели ей действительно придется отправиться к варварам и жить там с их самоуверенным Повелителем? От одной мысли о последнем Найрин испытывала отвращение.

— Мне скорее всего не дадут даже связаться с Эйном или друзьями семьи, — обреченно шепнул Магнус. — Извини, Нари, я не смогу тебе помочь.

Девушка не ответила. Она развернулась и прошла в свои покои. Ей придется помочь себе самой. Или попросить совета у того, кто смотрел на Повелителя кхиедеев без толики страха. Только у него в такой ситуации может быть припасен спасительный план.

Отправив прочь служанок, после того как они помогли ей распустить волосы и переодеться в привычный наряд, Найрин сидела на кресле оббитом бархатом и смотрела в пустоту перед собой. Повинуясь неясному предчувствию она просто ждала. На столицу спустилась ночь и в городе зажгли фонари, но любоваться красотой ночного Руебурга у княжны не было никакого желания.

Ее терпение было вознаграждено в полночь, когда в городском храме прозвенел колокол. Под звук последнего удара одна из стен с легким шорохом отъехала в сторону и в комнату ступил мужчина.

— Вы ожидали меня, дорогая Найрин? — улыбнулся одноглазый, смотря на поднявшуюся с кресла девушку. Она устало произнесла:

— Да. Мне уже начинает казаться, что на мне сошелся клином свет.

— Не думайте так, — поспешил утешить Бардос. — Та же участь могла постигнуть вашу матушку или ваших детей, если бы обстоятельства сложились иначе. Царская кровь накладывает определенный отпечаток на своего носителя.

— Вы ведь даже не сомневались, что я окажусь внучкой Калана? — спросила Найрин. Бывший шпион утвердительно кивнул:

— Я был хорошо знаком и с царем и с Ариной, вашей бабушкой. Вы очень на нее похожи. Но ваши глаза… точь в точь как у Калана Великого. Думаю, царица Ялиона тоже поняла это с первого взгляда.

— Что же вы сейчас здесь делаете? — решила перейти к делу княжна, уже зная привычку Бардоса заходить издалека, рассказывая истории. Мужчина тоже решил в этот раз обозначить цель визита сразу: