Хранитель - Ольга Голотвина

- Ничего не помню…

- И не надо. Это от тебя не уйдет. Это твое проклятье, твоя вечная судьба… Взгляни, как полыхает созданное тобой ожерелье. Сейчас ты положишь на него обе руки, ладонями вниз. И поклянешься, что в день, когда обретешь свою память, ты вернешься сюда и освободишь нас от плена смерти. В тот же день! Ничто не сможет служить оправданием для задержки - ни свадьба, ни роды, ни тяжелая болезнь!

- Но как я доберусь за один день…

- Когда вспомнишь все, - злорадно подсказала из пустоты колдунья, - расстояние не будет преградой для тебя.

Фаури шагнула к струящемуся из черной плиты золотому сиянию. Ралидж дернулся было остановить ее - но протяну-тая рука бессильно опустилась. Здесь решала только Рысь, это был ее выбор.

- А вздумаешь нас обмануть, - строго сказал старик, - на тебя обрушится мука, какую только в состоянии измыслить изощренная фантазия Безумца… ах да, ты не помнишь Безумца… Ну, просто поверь на слово: ни одному человеку такого не выдержать…

Закусив губу, девушка оглянулась на Ильена, обмякшего на руках у Айрунги и Волчицы. Взглянула в бледное, яростное лицо Ралиджа… в распахнутые темные глаза циркачки… Затем опустилась на колени и приложила обе ладони к ожерелью.

- Клянусь, - начала она бестрепетно, - если ты отпустишь мальчика и всех моих спутников… Айрунги вскинул голову и крикнул:

- И кинжал пусть вернет… с золоченой рукояткой!..

- И вернешь кинжал… - так же ровно продолжила Фаури, от огромного нервного напряжения не понимая, кто и что ей подсказал.

Старик хмыкнул. Одна из плит перевернулась, вынося на поверхность кучку одежды и оружия.

Ралидж шагнул в ту сторону, но Айрунги оказался ближе. Оставив Ильена, алхимик метнулся к плите, выхватил из-под серых тряпок небольшой кинжал. Рукоятка-коробочка сама раскрылась в ловких пальцах, на ладонь скользнула пергаментная трубочка. С безумно сверкающими глазами Айрунги развернул вожделенный свиток.

И сразу блеск в глазах погас, лицо посерело, плечи опустились. Несколько мгновений понадобилось проходимцу, чтобы овладеть собой. Затем он шагнул навстречу Ралиджу и с вежливым поклоном протянул ему пергамент.

- Кажется, это принадлежит моему господину?

Ралидж выхватил у него пергамент.

То ли виной была сырость в подземелье, то ли как-то повлияли чары… Короткая запись расплылась и почти стерлась, нельзя было разобрать ни буквы.

Старик, нетерпеливо глядевший на эту сцену, спросил с раздражением:

- Ну что, разобрались?.. Закончи клятву, моя милая… Фаури продолжила без колебания:

- Клянусь: как только ко мне вернется память о прежней жизни, я приду на развалины Кровавой крепости и всем опытом, всеми знаниями Вечной Ведьмы помогу призракам семи магов вернуться в Мир Людей.

Она убрала руки с ожерелья, попыталась встать, но не смогла. Ингила поспешно помогла госпоже подняться.

- А ты и впрямь изменилась! - удивился из холодного осеннего ветра голос призрачной колдуньи. - Дать себя закабалить ради жалкого щенка!

Не ответив, Рысь пошла к пролому в стене. За ней молча двинулись остальные.

Ралидж шел последним.

- Погоди-ка, - негромко окликнули его сзади. Сокол обернулся. На него прямо, без враждебности глядели глаза мага-воина.

- Послушай, - дружелюбно сказал тот, - я так понимаю, что на том пергаменте… ну, который мы проворонили… был какой-то важный секрет? А теперь надпись погибла, совсем ничего прочесть нельзя?

Ралидж настороженно кивнул.

- Дело прошлое, - веселым заговорщическим голосом продолжил воин, - но хоть намекни: что там было? Интересно же!

И тут в Ралидже, как то бывало частенько, проснулся веселый наглец Орешек, которому хуже ножа было оказаться побежденным. Орешек всю жизнь следовал правилу: раз уж проиграл, так хоть скажи противнику какую-нибудь гадость на прощание, чтоб не слишком радовался своей удаче.

Значительным голосом, с расстановкой Орешек произнес:

- Дело и впрямь прошлое… секрет пропал безвозвратно… пожалуй, скажу. На пергаменте, который у вас несколько дней провалялся… который вы прочесть не удосужились, пеньки вы еловые, в Бездне не догоревшие… там была тайна Души Пламени!

Несколько мгновений парень наслаждался видом исказившегося лица воина, а также прокатившимся над поляной дружным потрясенным вздохом. А потом, пригнувшись, нырнул в пролом стены.

Орешек не знал, что ему суждено не раз пожалеть об этой мальчишеской выходке…

Эрвар скучал у лесного ручья: маги наотрез отказались являться людям, пока дракон не уберется на почтительное расстояние от крепости. Хотя, казалось бы, что он может сделать призракам?

Увидев печальные лица вышедших к ручью людей, Эрвар не стал ни о чем расспрашивать. Он выполз из ручья, где лежал по брюхо в воде, и бодро предложил почтеннейшим дамам и господам занять места на спине.

Тут и обнаружилось исчезновение Айрунги. Никто и не заметил, когда тот успел улизнуть.

- А он не пропадет один? - встревожился Ильен. В душе мальчика все-таки осталась тень прежнего отношения к учителю. - Такая глухомань…

- За этого прохвоста можешь не волноваться, - хмыкнул Ралидж. - Он живуч, как сплетня!