Темные Дары. Книга 1. Золотая клетка - Вик Джеймс

– Это Кадмус Парва-Джардин, Кадмус Чистое Сердце, – с уверенностью сказала Аби, касаясь портрета в позолоченном обрамлении в виде лаврового венка.

Дженнер согласно кивнул.

Пальцы Аби коснулись второго портрета. Она знала, что сделал этот человек. Знание ли делало его лицо в глазах Аби гордым и жестоким, или художник запечатлел характерные черты?

– Отец Кадмуса, Ликус Парва. Ликус Убийца Короля. Он убил Карла Первого, последнего короля.

Аби содрогнулась. Ликус убил последнего короля не оружием, а с помощью своего Дара. Историки утверждают, что Карл умирал в Вестминстере четыре дня. Сохранились свидетельства, что смерть была столь ужасной, что мужчины, приходившие посмотреть на это зрелище, сходили с ума, а у беременных женщин случались выкидыши.

– А это мать Кадмуса – Клио Джардин. – Дженнер указал на женщину в бронзовом платье. – Портрет был заказан к ее бракосочетанию с Ликусом. Видите, у нее за спиной сад, обнесенный стеной, словно помещенный в золотую клетку? Это семейный герб Джардинов. Она держит саламандру – геральдический символ Парва. Наш герб сегодня объединяет оба символа, хотя изображение саламандры сейчас не используется. Сильюну он очень нравится, но, с точки зрения Джардинов, это слишком простой геральдический символ.

Аби посмотрела на цветной баннер: «Uro, non luceo». «Горю, но не свечу». Подходящий слоган для саламандры, мифического существа, сгорающего и возрождающегося в пламени.

Взгляд Клио на полотне был направлен в сторону. Лицо обрамляли искусные локоны, брови изгибались дугой. Аби видела явное сходство между женщиной и стоявшим рядом мальчиком.

Она посмотрела на Дженнера, и словно стена, несокрушимая стена, подобная той, что ограждала Кайнестон, встала между ними. У него может и не быть Дара, но у него кровь Парва-Джардинов. И эти великие люди из учебников по истории – его предки. Его семья.

Не заметивший ее реакции, Дженнер продолжал рассказывать:

– Клио являлась единственным потомком Джардинов по прямой линии. В то время женщины не имели права наследования, поэтому она не могла стать обладательницей Кайнестона. Поместье должно было перейти к ее кузену. Но когда невероятный Дар ее сына Кадмуса стал очевиден для окружающих, он был назначен наследником и получил двойную фамилию Парва-Джардин.

Кадмус был ученым человеком и вел тихую спокойную жизнь. Женился в молодом возрасте и, когда его первая жена вскоре умерла, был убит горем и с головой погрузился в научные исследования. Вы знаете, что произошло потом. Революция. Его отец Ликус убил короля. Кадмус восстановил мир. Он разрушил королевский дворец и на его месте возвел Дом Света. Это была Великая демонстрация. Затем он стал первым канцлером, снова женился. И первый мальчик, родившийся в этом браке, Птолемей Джардин, унаследовал Кайнестон. Но этого не должно было произойти.

– Почему? – удивилась Аби, увлеченная историей рода. – Кому должно было достаться поместье?

– Тому, о ком у нас в семье не принято говорить, – ответил Дженнер и показал на двойной портрет: – Ему.

У мальчика были большие карие глаза, как у леди Талии и Юного Хозяина, но лишенные ее блеска и его высокомерия. На лице мальчика застыли смирение и печаль. Портрет получился не особенно удачным: одежда лишена объема, руки мальчика толком не прописаны, но художнику удалось схватить скрытую в ребенке глубокую печаль.

– Отец не позволит показывать это полотно, – продолжал Дженнер, и какая-то странная нотка проскользнула в его голосе. – Этот двойной портрет уже давно бы уничтожили, если бы это не было единственной живописной работой, оставленной нам Кадмусом.

– И все же кто этот мальчик?

Аби была заинтригована тайной, о которой никогда не упоминалось в тех книгах, что она читала о Кайнестоне и Джардинах. Но еще больше взволновало то, что Дженнер захотел поделиться этой историей, которая, очевидно, много значила для него, именно с ней.

– Он такой же, как и я, – гнилой плод на генеалогическом древе. Единственный Бездарный в нашем великом и славном роду. Вернее, был таковым, пока я не появился на свет.

Что тут скажешь? Мозг Аби напряженно работал в поисках подходящих слов, но ничего не находил. Черт возьми, читать о людях книги и иметь с ними дело – это не одно и тоже.

Аби мысленно вернулась к первому дню их приезда в Кайнестон, вспомнила, что Дейзи, как всегда неуместно, открыла рот и спросила, почему не Дженнер, а Юный Хозяин открыл им ворота. Спокойно и вежливо Дженнер ответил, что у него нет Дара. Сколько лет он работал над собой, чтобы вот так спокойно об этом говорить? Словно это ничего не значило, хотя необъяснимое отсутствие Дара наверняка отравило всю его жизнь.

– Взгляните повнимательнее, – попросил Дженнер.

Вокруг мальчика было нарисовано много разных предметов. Пустая птичья клетка с закрытой дверцей. Распустившийся тюльпан на прямом стебле в вазе, но поблекший и серый, словно увял неделю назад. Нотный лист – чистый, без единого знака. Скрипка без струн. Аби прочитала единственное слово вверху нотного листа. Ненаписанный музыкальный опус был озаглавлен по-латыни: «Cassus».

– Означает «полый», – пояснил Дженнер. – А также «пустой», «бесполезный» или «несовершенный». Одним словом – Бездарный. Для них мой мир таков. – Он обвел рукой предметы, окружавшие мальчика на картине.

Аби так и не нашлась что сказать, чтобы не ранить.

– Если этот мальчик должен был наследовать Кайнестон, значит он… старший сын Кадмуса? – спросила она.

Дженнер наградил ее слабой тенью улыбки:

– Я знал, Абигайл, что вы все поймете. Он сын Кадмуса от его первой жены. Его звали Сосиджинес Парва, но этого имени вы не найдете ни в одном учебнике.

Со-си-джи-нес? Даже по стандартам Равных имя было труднопроизносимым.

– Сложное имя, не сразу выговоришь, не так ли? – сказала Аби и тут же покраснела от собственной наглости.

Но Дженнер рассмеялся, и его лицо слегка просветлело:

– Не могу с вами не согласиться. Если бы мой отец добился своего, это имя больше никто и никогда бы не услышал. Так сложилось, что все записи и дневники Кадмуса были утеряны во время пожара в Орпене, и этот холст – единственное свидетельство того, что Сосиджинес существовал.

Аби знала о грандиозном пожаре в Орпене. Он произошел еще до ее рождения, но она видела нечеткие кадры съемки, сделанной с вертолета, кружившего над поместьем.

Орпен-Моут – усадьба Парва, где родились и выросли леди Талия Джардин и ее сестра Эвтерпа. Усадьба за одну ночь выгорела дотла. Сестер в это время в усадьбе не было, но лорд и леди Парва, а с ними и все домочадцы отравились во сне угарным газом и погибли. Гибель родителей стала таким шоком для Эвтерпы, что она впала в кому и не выходит из нее вот уже целых двадцать пять лет.

В огне погибла не только усадьба, но и все, кто там находился. Слава Кадмуса Парвы как ученого живет столетия, и в Орпен-Моут хранилась его личная библиотека, а вместе с ней и самая известная в мире коллекция книг, описывавших природу и свойства Дара Равных. В огне погибло все.