Страшная тайна - Диана Уинн Джонс

Я запротестовала.

Жанин сказала:

– Ну, милая моя, ты ведь тоже не без греха.

Дядя Тэд властно заявил:

– Решение принято и не обсуждается. Жанин уже позвонила и забронировала вам места. Мари, ты едешь с нами и помогаешь держать Ника в рамках, иначе тебе придется искать другое жилье. Выбор очевиден.

Да чтоб его! А я-то рассчитывала за пасхальные праздники подработать, чтобы было хотя бы на что съездить навестить папу в больнице. Не знаю, что и думать: то ли дяде Тэду претит быть приглашенной звездулькой и он решил, пусть и нам будет плохо за компанию, то ли это Жанин придумала, чтобы я торчала там без гроша, скучала и возилась с Ником. Очень уж у нее был довольный вид, когда дядя Тэд выдвинул свой ультиматум. Наверное, она хочет быть царицей бала и чтобы ей не приходилось каждое утро заставлять Ника восставать из мертвых.

И еще раз чтоб его! В ночь на понедельник мне опять приснился сон про Колючку. Старуха в кусте сказала, что мне надо покопаться в себе и понять, почему мне никак не дается нормальная жизнь. Ну и наглость, скажу я вам. Сидит себе в кустах и плюет другим в душу.

[4]

КОНЕЦ СЕМЕСТРА!!! Ну, Робби, когда занятия снова начнутся, я, возможно, буду философом…

…Иногда дядя Тэд ведет себя вполне разумно. В последние несколько дней он совершенно раздавлен, сидит у себя в кабинете и сочиняет «Обращение к массам о нынешнем положении дел в нашей отрасли» – он намерен прочитать его на конвенте в ближайшее воскресенье. То и дело он выскакивает за дверь, хватает кого-нибудь из нас, кто подвернется, и требует, чтобы ему подсказали слово, которое так и вертится у него на языке, или придумали какую-нибудь шутку – любую.

Жанин просто пожимает плечами. Ник поставляет шутки. А у меня, кажется, так здорово получается догадываться, что за слово или предмет понадобились дяде Тэду, что он стал называть меня ходячей энциклопедией. Между прочим, не самая неприятная должность. Когда он в последний раз дернул меня – «Мари, выручай, у какого созвездия есть пояс и меч, ну, ты же знаешь!» – а я сказала ему «Орион», он вдруг застыл на пороге кабинета и записал слово «Орион» на тыльной стороне ладони, чтобы снова не забыть. А потом спросил:

– Мари, у тебя деньги-то есть?

– Нет, – ответила я. Сотня фунтов уже рассосалась, а просить у Робби вернуть все, что я заплатила за квартиру, я ни за что не буду. – Только в следующем семестре будут, – добавила я поспешно, вспомнив, что мне же положено заплатить дяде Тэду за комнату.

Это была почти что правда. Вдруг еще какой-нибудь хлыщ подарит мне новые сто фунтов. Мало ли.

– Тебе нужно на расходы на конвенте, – сказал он. – Там за все дерут втридорога.

И дал мне целую пачку денег. Когда я пересчитала, оказалось 75 фунтов. И он носит столько просто в заднем кармане. А потом добавил – я чуть в обморок не упала:

– Если ты поедешь туда на машине, я тебе оплачу бензин.

После чего, не успела я даже начать его благодарить, метнулся обратно в кабинет, бормоча: «Орион… Орион…»

Ну-ну. Бедный дядя Тэд. Так боится выступать, что, похоже, простил мне мелкую проказу Ника. Самого Ника он тоже простил. Нику, как всегда, щедро отсыпали на карманные расходы. Пойду куплю вторую пару джинсов. Тогда можно будет постирать те, в которых я хожу.

[5]

Бедный дядя Тэд. В четверг – когда я начинала писать, был еще четверг, но теперь уже пятница, – он был бледный, весь дрожал и постоянно бегал в уборную. Даже собирать вещи не мог, то есть в конце концов собрался, но не взял никакой одежды, кроме свитера и пижамных штанов, и Жанин упаковала чемодан за него. Свою речь он сложил аккуратной стопочкой на столе и сел в машину без нее. У Жанин было с ним столько хлопот, что она явно вздохнула с облегчением, когда я сказала, что сама поеду в Вонтчестер на папиной машине (я не упомянула, что дядя Тэд оплатил мне бензин). Ник тут же сказал, что поедет со мной. Думаю, мастер Ник рассчитывал – или подумал, – что это значит, что мы смухлюем и останемся дома, однако я не просто дала дяде Тэду слово, что ЧЕСТНО-ПРЕЧЕСТНО выслушаю всю его речь и похлопаю в конце, – мне еще и было очень любопытно. Что это за мероприятие такое? Чего он так боится?

Ну, теперь я это знаю. В некоторой степени.

Мы с Ником выехали примерно через час после его родителей. Дело в том, что я нагрузила папину машину всеми своими пожитками. Ник поинтересовался зачем.

– У кого-то любимое одеялко, а у кого-то машина, набитая всем имуществом, – пояснила я.

На самом деле, хоть мне и не хотелось ему в этом признаваться, у меня было сильное предчувствие, что после Пасхи я останусь без крыши над головой. Нет, хуже того: что после Пасхи будет конец света и мне надо таскать все с собой и хорошо бы, когда я буду прятаться в пещере после Армагеддона, иметь при себе по крайней мере компьютер и ветеринарную аптечку (и то и другое мне, конечно, очень пригодится). Откуда у меня такие мысли, не понимаю. Может, из-за снов про Колючку. Дело не в папе. Я ему звонила, он клянется, что ему становится лучше (правда, я-то понимаю – это он меня утешить старается). Просто у меня такая мрачная убежденность, неотвязная, как дождик осенью. Я даже маме позвонила пожаловаться. Она меня, как обычно, приободрила.

– Ах, Мари! – сказала она. – К подобным предчувствиям надо относиться серьезно. Я это не понаслышке знаю, у нас в семье такое было. Моя мама предсказала день и час своей смерти, а ведь когда она мне это говорила, то еще даже не заболела.

Вот спасибо, мамочка.

В общем, я загрузила в машину свои пожитки, Ник туда залез и сказал:

– Я лучше помолчу. Папа взял с меня слово, что я не буду тебя нервировать.

– Что значит «нервировать»? – уточнила я, с ревом рванув с места и заложив полицейский разворот. Очень помогает, когда чуточку раздражена.

– Он имеет в виду, как мы обычно пикируемся. Говорит, это борьба за доминирование, – мягко пояснил Ник. – Он не понимает, что мне иначе никак, а то ты будешь об меня ноги вытирать.

– Уши вянут! – сказала я.

После этой его фразочки мне пришлось полдороги успокаиваться. Несомненно, дядя Тэд хотел как лучше, и я знаю, что вчера у него с Ником был разговор один на один, но зря Ник мне все выболтал. А особенно меня бесило, что Ник сказал это нарочно, чтобы я была злая, а не мрачная. Так вот, вынуждена вас огорчить, мастер Ник. Вполне можно быть и злым, и мрачным одновременно. По-моему, сейчас это мое обычное состояние. И я ненавижу, когда мной помыкают.

По прибытии в Вонтчестер настроение мое не улучшилось. Ник вытащил карту (ее выслали дяде Тэду организаторы, а Жанин после завтрака сделала нам ксерокс) и сказал:

– Вот она. Гостиница «Вавилон», в самом центре города. Проще простого. Как ты считаешь, почему «Вавилон»? Сериал? Пещь огненная? Висячие сады? Поехали прямо туда.

– А что такое висячие сады? – спросила я, выехав на дорогу, которую он указал. – Я всегда представляю себе ряды виселиц в парке.