Прячься, девочка, он уже здесь… - Василий Гавриленко

«Кому я нужен?» Горькие слова Орласа буравчиками сверлили ее мозг. Больше всего на свете женщине хотелось выбежать из теплого дома и вернуть мальчика. Быть может, все обойдется, быть может, они снова смогут жить, как прежде. Она поднялась.

— Нет! — Руфь отпрянула от двери и схватилась за голову. — Ты не заставишь меня. Не заставишь!

Она кричала в пустоту, и ей казалось — Мисош, принявший вид исхудалого рыбака, стоит рядом и смеется. Но вот тень рассеялась и Руфи полегчало — пришло осознание, что она поступила правильно, прогнав Орласа подальше от беды и, возможно, смерти.

Сегодня или никогда произойдет то, ради чего она осталась жить на этой земле.

Руфь подошла к окну. Заходящее солнце превратило край неба в кусок красноватой ваты и само утонуло в ней.

«Пора, — промелькнуло в голове женщины. — К озеру!»

— Не спеши.

Руфь остановилась, как вкопанная.

— Не стоит торопиться.

Вкрадчивый голос звучал у нее в голове, словно кто-то одну за другой втыкал в мозг маленькие иголки.

— Ты, — выдохнула Воительница.

Иголки закололи быстрее — кто-то невидимый засмеялся.

— Покажись мне, трусливая тварь! — в ярости крикнула Руфь.

В ответ захохотали, и окружающий мир понесся перед ее глазами, словно на ярмарочной карусели. Но вот карусель остановилась, и Воительница поняла, что находится на берегу озера. По черной воде поплыли желтые кувшинки.

— Я ждал тебя.

— Тогда покажись мне, — попросила Руфь.

Поднялся ветер, лес зашумел, отряхивая листья. Озеро заволновалось и устремило к берегу темную воду.

— По какому праву ты на это надеешься?

— Я — Воительница!

— Ты — глупая женщина!

Волна прилива, урча, накатилась на Руфь и вымочила ее по пояс.

— Кто дал тебе право именовать себя Воительницей?

— Ты отнял у меня всё, что было мне дорого, и теперь ответишь за это!

— Все?

Покалывания иголок стали невыносимы, и Руфь застонала. Ей захотелось войти в воду, скрыться в ней и больше не испытывать этой боли.

— Я отнял у тебя всё? Ты заблуждаешься.

Воительнице показалось, что ее затягивает в бешено клокочущий водоворот, и она не в силах сопротивляться. Многочисленные иголки мерзкого смеха вонзались в мозг. Черные липкие веревки, похожие на змей, медленно опутывали ее, сдавливая грудь, не давая дышать:

— Ты ничтожество, ты не можешь противостоять мне. Никто не может противостоять мне.

Из кутерьмы света и темноты перед глазами женщины одно за другим возникли лица — Керк, Лий, Тельма, Алисия…

— Я отнял у тебя всё?

Симпатичная мордочка Орласа вспомнилась Руфи — как мило он улыбался! На щеках у него появлялись такие славные ямочки…

— Нет! — змеиные путы опали, и Воительница увидела побеленный инеем лес и синее небо, точь-в-точь такое, как в тот день, когда она нашла Орласа… А ведь это и был тот самый осенний мглистый день.

Спираль времени раскручивалась — в облике белой волчицы Воительница бежала между черных деревьев и вдруг замерла, словно наткнувшись на невидимую стену: неподалеку плакал ребенок. Орлас сидел на толстом слое прошлогодней листвы, размазывая по щекам слезы.

Белая волчица выпрыгнула перед мальчиком, но тот словно не заметил ее. Волчица повернулась и исчезла в кустах. Орлас громко закричал ей вслед.

Но что-то было не так, хотя понять, что именно, Руфь не могла…

Седовласая женщина вышла на поляну и остолбенела: время обмануло ее — мальчик исчез.

Табурет на вашу голову!

— Ну, здравствуй, деточка. Что же ты не обнимешь свою мамочку? — упырья скривила в улыбке красные губы. — Подойди, зайчик!

Соня попятилась назад и наступила на ногу Алексу. Тот крякнул и вдруг сказал:

— Здравствуйте, миссис Маршал.

Зеленоволоска повернула к Тимпову бледное лицо — похоже, такое приветствие несколько озадачило её. Упырья зашипела, показав клыки. Алекс вздрогнул.

— Какая экстравагантная у тебя мама, — шепнул он на ухо Соне.

— Ну что, попрыгала, козочка? — упырья шагнула к девочке.

— Не подходи, — отшатнулась Соня.

Упырья засмеялась:

— Ну, зачем бояться? Зачем, маленькие милые кролики?

Соня вспомнила, как Жук отогнал призрака рядом со школой, и с надеждой посмотрела на него. Лучше бы она этого не делала: на лице сына Руфи прыщиками и угрями был написан несусветный ужас.

— Почему вы так сердиты? — срывающимся от волнения голосом проговорил Алекс. — Ваша дочь — очень хорошая и вообще…

Он покраснел и замялся.

— Алекс, это не моя мама, — крикнула Соня.

Зеленый вихрь взметнулся перед девочкой, и через мгновение она почувствовала на своей шее железную холодную хватку. Шепот, похожий на змеиное шипение, полился ей в уши:

— Где она? Куда ты ее спрятала? Говори!

Соня рвалась изо всех сил, болотная вонь окружила ее со всех сторон и давила, давила…

— Отдай ее мне и останешься живой.

— Я… отдам, — прохрипела Соня, не понимая, чего от нее хотят.

Хватка ослабла, девочка лихорадочно хватала ртом воздух. Перед глазами одна за другой взрывались красные бомбы, отдаваясь болью в голове. Наконец, эта сумасшедшая бомбардировка прекратилась, и зрение постепенно вернулось к Соне.

— Вот и умница, моя крошка, — бледное лицо упырьи нависло в считанных миллиметрах от лица девочки, словно собираясь поцеловать ее. Ни Алекса, ни Жука в комнате не было.

— Твои товарищи очень смелые, — усмехнулась зеленоволоска, кривя кровавые губы. — Они спасут тебя.

Соня тяжело дышала и, не отрываясь, глядела в желтые глаза упырьи. Страх сковал ее, как и в первую встречу с этой женщиной.

— Где она?

Соня молчала, не в силах ответить.

— Где?

Упырья встряхнула девочку за плечи.

— Что тебе от меня надо? — проговорила Соня, едва разводя спекшиеся губы.

Упырья зашипела, дернув головой. Ее волосы со свистом рассекли воздух, и змейками устремились к лицу Сони. Она едва успела прикрыть рукой глаза. Вскрикнув от жгучей боли, почувствовала резкие уколы в щеки, лоб и подбородок:

— Говори! Говори!

Задыхаясь, девочка застонала.

— Оставь ее, мерзкая тварь, — перекошенная физиономия упырьи вдруг отлетела куда-то в сторону.