Дорога в ад - Лилит Сэйнткроу

- Я так не думаю, моя любознательная.

Горечь, прозвучавшая в моем ответе, изумила даже меня.

- Знаешь, я, пожалуй, тоже придумаю для тебя прозвище.

Такое поведение было бы вполне естественно в Тоскане, когда все в мире шло своим чередом, а не катилось в пропасть безумия. Тогда я думала, что у меня слегка переклинило мозги, и надеялась справиться с этим. Правда, у меня не было ни малейшего представления о том, как далеко это могло зайти.

Стоило об этом подумать, как противный внутренний голос не преминул съязвить: «Можно подумать, сейчас оно у тебя есть».

- Хорошо, - промолвил он наконец. - Я буду на него отзываться.

- Как всегда. - С закрытыми глазами говорить мне было легче.- Тебе всегда это удавалось.

- Я не был добр к тебе, - быстро заговорил вдруг он, будто долго держал слова под спудом и только сейчас решился выпустить их на волю. - Но поверь, все, что я делал, сделано ради твоего блага. Ты должна мне верить.

- Конечно.

«А кому, черт побери, мне еще верить?»

- Ладно, Джаф, все в порядке. Ты не обязан оправдываться.

Это значило: «Я сейчас не могу позволить себе бросать камни в тех, кто желает мне добра». И еще: «Ты вернулся ко мне, хотя не обязан был этого делать». И еще: «Не ты причинил мне боль, а кто-то другой».

Больше ничего я сказать не могла. То время, когда я запросто изливала словами все наболевшее, давно прошло.

Кроме того, даже если бы я смогла высказаться, он бы ничего не понял. Сколько раз я чувствовала себя дурой из-за его неспособности понять самые простые вещи.

Как он пересек помещение, я не слышала, но его дыхание коснулось моих волос. Его тепло распространилось по моей спине.

- Мы делаем только то, что должны.

Каждое слово касалось моих волос, как пальцы любовника, и по шее пробежали мурашки. Мало кто мог похвастаться такой близостью со мной.

- Думаю, к тебе это относится в большей степени, чем к кому бы то ни было. Можно тебя кое о чем спросить?

«О боги!»

- Если хочешь.

Ком у меня в горле обледенел и замораживал слова на полпути.

Джафримель молчал. Его пальцы, скользнув по рубашке, коснулись моего левого плеча. Я опустила подбородок, напряжение в плечах уменьшилось.

Может быть, мне удастся расслабиться хотя бы на несколько секунд? Я так в этом нуждалась.

Я находилась на грани истерики - слишком много насилия, слишком надолго затянулся эмоциональный накал. Удивительно, как моя психика до сих пор это выдерживала. Мне хотелось свернуться где-нибудь в клубок и отдохнуть, закрыв глаза и оградившись от мира.

Однако мир не настолько любезен, чтобы позволить мне от него отгородиться.

Меня в очередной раз затошнило: самолет заходил на посадку над самой высокой вершиной мира. Конечно, не над той, что у меня в мозгу, что стоит между мной и нормальным человеческим разумом. Из-за двери доносились бормотание Лукаса и лязганье металла, скорее всего оружейного. Послышался краткий приглушенный ответ Леандра.

Джафримель вздохнул. Это прозвучало очень по-человечески, и мои волосы шелохнулись, как от легкого ветерка.

Оказавшись в кольце его рук, я не отстранилась, но и не прильнула к нему. Большие шелковистые крылья развернулись - по перьям пробежала рябь - и сомкнулись вокруг меня. Воздух заполнился пряным демоническим мускусом и особым запахом, присущим только Джафримелю: духом мужественности с легким привкусом кожи и пороха.

Крылья обернулись вокруг меня, как черный шелк, отрезав от падавшего в иллюминатор звездного света, и едва я оказалась в их коконе, по моей коже растеклось жидкое тепло. От него всегда исходило тепло.

Когда-то давно мне довелось прочесть трактат о демонах высшего ранга и их крыльях. Для демона ранга Джафримеля сомкнуть свои крылья вокруг другого существа - знак величайшего доверия, демонстрация уязвимости, чуть ли не подчинения. Автор исследования, маги, создавал свой труд уже после Пробуждения, его дневник был невероятно труден для расшифровки, и сам он слово «доверие» не использовал. Однако я употребляла именно его, веря, что столь человеческое чувство может быть присуще… существу иного рода.

Мне и сейчас так казалось. Иначе с чего бы я сдавленно всхлипнула и, сама того не ожидая, размякла на его груди?

Вдруг оказалось, что тьма под моими веками полна умиротворения и покоя. Джафримель нежно обнимал меня, уткнувшись подбородком в макушку, и осторожно, реагируя на крен самолета, перемещал свой вес. Пульс его был четким и размеренным: один удар на три моих.

- Я хотел попросить прощения, - промолвил он с нежностью в стальном голосе. - Я хотел спросить, не сожалеешь ли ты о нашей встрече. А еще я хотел спросить…

Я ждала, но он больше ничего не сказал.

«Ну и что, по-твоему, я могу на это ответить, Джафримель? Ты причинял мне боль, ты манипулировал мною… Но как только какой-нибудь другой демон собирался меня придушить, ты был тут как тут. Если бы не ты, Сантино до сих пор был бы жив, а Дорин оставалась неотомщенной. С другой стороны, Джейс, Гейб и Эдди могли бы уцелеть… Но уж точно: не повстречай я тебя, охота на Лурдес стоила бы мне жизни».

Мурашки ледяными коготками пробежали по моей спине. История с ка пожирателя на развалинах Риггер-холла была суровым испытанием и для опытного некроманта. Не уверена, что в ту пору мне хватило бы на это сил.

Скорее всего, нет. Тогда я была обычным человеком. И осталась бы такой, не повстречайся мне Джафримель. Он изменил меня во многих отношениях. Физические изменения, пожалуй, не самое главное.

Ну и как мне все это распутывать? И ложь, и правда, и ненависть, и нужда - все сплетено в одну веревку. Она жжет руки и тянет вниз, но если что-то случится, выбраться из пропасти мне поможет только эта веревка. У меня нет другой страховки.

«Скажи ему правду, Дэнни, если ты можешь ее признать. Скажи, что лучше бы тебе в жизни его не видеть. Скажи, что лучше бы тебе ничего не знать ни о нем, ни о Люцифере, потому что они исковеркали твою жизнь и довели до того, что ты не можешь обратиться к собственному богу. Вперед, солнышко! Выкладывай дурные новости. Может, его проймет».

Мои пальцы расслабились, левая рука с катаной опустилась вниз. Амуниция казалась непомерно тяжелой, ремни врезались в плечи. А ведь я уже привыкла к новой сбруе настолько, что порой забывала о коже и рукоятках, вспоминая лишь по мере надобности.

«Скажи ему, Данте. Ты же всегда гордилась своей приверженностью правде и верностью слову! Посмотрим, что получится. Ну-ка, попробуй».

- Я рада, что встретила тебя.

Это прозвучало естественно. Конечно, не совсем правда, но ведь нельзя сказать, что наша встреча никогда меня не радовала.

- Не глупи.