Виновата любовь? - Дэни Аткинс

Не помню, как мы уходили. Джимми взял все в свои руки и, вернув журналы Ди, осторожно повел меня к лифту. И в кабине, и в вестибюле все старались держаться от нас подальше, едва видели мое смертельно бледное лицо и поддерживающую руку друга на моей талии.

На улице от холодного ветра перехватывало дыхание. Я раскрыла рот, хватая воздух, будто выбравшийся из воды утопающий.

– Спокойнее, спокойнее, дыши, – проговорил Джимми профессиональным тоном. – Не торопись, вот так, вот так.

Он явно хорошо знал, как вести себя с людьми в состоянии шока. Думаю, это было верное определение для того, что я испытывала. Кусочки головоломки наконец сложились, но картинка, пугающая и непостижимая, ничего не прояснила.

– Все правда. Все правда. Но как это может быть?

Я даже не подозревала, что говорю вслух, пока не заметила настороженных взглядов прохожих.

– Идем-ка, солнышко, пора убираться отсюда, – скомандовал Джимми, и я в каком-то странном оцепенении позволила ему увести себя на подземную парковку, где мы оставили машину.

Усадив меня, словно малого ребенка, он захлопнул дверь и пошел вокруг машины к водительскому месту. Я смотрела на него через ветровое стекло, не понимая, как он может быть таким спокойным. По-моему, уже самое время названивать в психушку, чтобы за мной приехали. Но Джимми вел себя так, словно ничего не случилось. Может, он тоже с приветом?

Машина завелась, и мы выехали на запруженные транспортом лондонские улицы, так и не произнеся ни слова.

– Ну, – прервал молчание Джимми, – это, конечно, был небольшой сюрприз.

– Можно сказать, крошечный.

Прошло еще минут десять.

– Мы движемся по кругу.

– Теперь ты меня понимаешь, – мрачно откликнулась я.

– Нет, Рейч, в буквальном смысле. Я уже раз пять объехал этот квартал. Куда теперь? Все еще хочешь разыскать ту другую квартиру и компанию, где работаешь секретарем?

Я отвернулась к окну, чтобы он не видел отчаяния в моих глазах.

– Что толку? Мы оба знаем, что там найдем. Нельзя одновременно жить в двух разных местах, работать на двух работах. Пора, видимо, прекращать валять дурака и начать прислушиваться к тому, что твердят мне со всех сторон.

На минуту оторвавшись от дороги, он бросил взгляд на часы.

– Еще не очень поздно. Может, хочешь вернуться обратно в Грейт-Бишопсфорд?

Я уныло вздохнула и прикинула варианты. Изначально планировалось, что ночь мы проведем в Лондоне – по-другому нам не хватило бы времени на исследование обоих моих предполагаемых мест работы и жительства. С идиотским оптимизмом я представляла, что все станет на свои места, загадка с моей памятью благополучно разрешится, и вечер мы закончим в моей маленькой квартирке – возможно, за бутылкой вина и пиццей. Теперь стало ясно, что ничего подобного не будет, но и предстать перед отцом со всеми открытиями сегодняшнего дня было для меня пока слишком тяжело.

– Нет, – негромко, но решительно проговорила я. – Мне нужно время, чтобы все как следует обдумать. Надо как-то уложить это в голове, прежде чем идти дальше.

Джимми понимающе кивнул, и я была благодарна ему за то, что он не стал настаивать на немедленном возвращении.

– И лучше бы мне пока побыть одной, – рискнула я.

Сосредоточившись на том, чтобы провести машину через узкий участок, он повернулся ко мне с улыбкой на лице.

– Полностью согласен. Само собой. Если только «одной» подразумевает, что я буду рядом. Сегодня я тебя не оставлю, Рейчел, это исключено.

В конце концов мы пришли к компромиссу. Да, мы задержимся в Лондоне – надо еще слишком многое обдумать, чтобы сразу возвращаться назад. И нет, ночевать в единственном здесь месте, которое мне принадлежит, мы не будем. Я еще никак не была готова назвать апартаменты в викторианском особняке своим домом, а Джимми, думаю, претила их стойкая ассоциация с моим женихом. Выход оставался один – снять номер в гостинице.