Черная кровь справедливости - Андрей Денисенко

– Деревня, должно быть, за холмом. Рыбаки не оставят лодки далеко от домов.

– Ты прав. Только… – магиер спрыгнул с коня и спустился к берегу, – только где они сами?

– Как где? – Одиночка удивился. – В деревне, где же им еще быть?

Корон нагнулся и поднял пригоршню влажного песка, смешанного с рыбьей чешуей.

– Странно. Сейчас еще не поздно, а сети уже сохнут, лодки у причала. И давно.

Одиночка пожал плечами.

– Может, собираются выйти на реку с закатом. Ночью рыба крупнее прет.

– Денит, у меня нехорошее предчувствие. Здесь ни души, что-то… что-то неладно.

– Чего зря башку ломать, доберемся – спросим. Если с нечистью надо разобраться – разберемся. Ты ж магиер, а я секирой подсоблю. И о цене с местными после договорюсь.

– Может, и впрямь праздник у них… – Магиер вскочил на коня и тронул поводья. – Или водяной упырь всех распугал… или русалки-людоеды…

Кони, увязая в песке, выбрались на дорогу. Корон поправил перевязь серебряного меча, похлопал коня по черной лоснящейся шкуре.

– Нереальное – часть нашего мира, Денит, хотим мы того или нет. Вспомни Мертвые Земли.

Одиночка немного поразмыслил.

– Мы до сих пор живы, я ловко орудовал секирой. Все просто.

– Хороший ответ! – Корон расхохотался. – Тебе легче: сначала хватаешься за оружие, потом думаешь зачем!

Конь магиера снова споткнулся, Корон дернул узду.

– Знаешь, Денит, проблема не в том, что нечисти слишком много. Нереальное часто прячется в привычных предметах и обстоятельствах. Мало кто задумается, отчего сосед жил-жил да вдруг помер. Вроде удушился. Или, к примеру, подкова над воротами. Каждый день ходят десятки людей, а упала на любимую собаку. Не думаешь о том, что собака в последнее время вела себя странно – рычала и лаяла на пустые углы в доме… А через пару дней все куры передохли, и деревенский магиер лишь разводит руками: мол, куриный смертень побывал, есть и такая дрянь на свете… Или помнишь, в прошлом месяце в деревеньке мы задержались, в той, где скот пропадал? Тоже думали, медведи или волки изголодали – до тех пор, пока не загрызли самого пастуха. Помнишь глаза у трупа? Выпученные, чуть не вываливаются, под кожей ни кровинки. Ясно же: упыря искать надо, и не простого, а древнего, матерого.

– Я зарубил его, – заметил Одиночка.

– Ты малый проворный. Горазд секирой махать. Правда, до этого я его выслеживал неделю. И не всегда холодная сталь может справиться. Даже рунная, заговоренная… А вон и деревня показалась.

Придорожный кустарник раздался в стороны, и путники увидели невдалеке беспорядочно рассыпанные домики. У въезда виднелось приземистое закопченное сооружение – типичная деревенская кузня.

– Вот и она, родимая! Ну, коняга, повезло тебе! Еще немного – и будешь лучше прежнего.

Одиночка прищурился.

– А вон и люди ходят. Все в порядке. Я ж говорил: у них дела поважнее рыбалки.

Корон промолчал, сосредоточенно разглядывая деревню.

Дорога до кузницы не заняла много времени. Вскоре они подъезжали к воротам из необтесанных досок. Рядом стоял, сунув руки в карманы, широкоплечий малый. Прокопченное лицо и мощные плечи выдавали в нем подмастерья. Лениво поплевывая, парень ждал, пока путники приблизятся. Корон спрыгнул с коня.

– Приветствую тебя, живущий! Вижу, ты знаком с наковальней. Не сочти за труд, скажи: здоров ли кузнец?

Парень медлил с ответом. Не скрывая недоверия, окинул гостей взглядом.

– Ты, никак, немой, – буркнул Одиночка. – А что кислый-то? Живот прихватило?

Подмастерье не отреагировал на шутку. Закончив осмотр прибывших, он махнул рукой в сторону деревни.

– Если что надо, туда езжайте. Найдете деревенского голову, с ним разговаривайте. А кузнецу сегодня не до вас.

– Полно, парень. Лошадь захромала, подковать надобно. Тут не голова нужен, тут больше горячий горн подойдет и мастер, что сможет управиться. – Корон похлопал по кошельку на поясе. – Заплатим по-честному, кузнец в обиде не будет.

Подмастерье будто не слышал, снова повторил:

– К голове идите. Тут недалеко, дохромает твой конь как-нибудь. Не станет кузнец ковать сегодня. И завтра тоже вряд ли. Жена у него нынче померла.

– Святые небеса, – пробормотал Корон. – Эк некстати. Дальше ехать нельзя: коня замучаем и сами изведемся.

Одиночка спешился, невозмутимо махнул рукой.

– Возьмется кузнец за работу. А если нет, коней с голодухи сожрем и все одно – дальше двинем.

– Добрый ты… и животных любишь. Подождем до завтра – видно будет. Эй, парень, где тут переночевать? Постоялый двор какой или харчевня?

– Нет у нас ничего. К голове езжайте, – снова буркнул подмастерье и скрылся за воротами.

– Веселый паренек, душевный. – Корон вздохнул. Хромая коняга всхрапнула и переступила на месте. – Поищем деревенского голову. Может, хоть ночлег устроит.