Дорога в небо - Ирина Молчанова

– Больше ничем помочь не могу, спать мне надо.

– Спасибо, нам пора идти. – Даша подошла к подоконнику и обняла Фадея.

Кот вытерпел ласку и пожелал:

– Счастливого пути.

– Руслан, – позвала девочка, – ты разве не обнимешь Ваську, то есть Фадея?

Он робко обнял кота и мог поклясться, что тот поморщился.

– Наверно он просто похож на твоего Ваську, – подала голос с печи Яга.

– Да, скорее всего, – наблюдая, с каким удовольствием кот моет за ушком, согласился мальчик.

– Да похож, просто похож.

Даша взяла друга за руку:

– Я думала, Васька один такой – а оказывается нет.

– Похож, – убито прошептал Руслан и, не глядя на кота, отошел в сторону.

Фадей перестал мыться, развалился на подоконнике и промурлыкал:

– А может, и не просто похож.

Руслан с надеждой взглянул на кота:

– Ты Васька, ведь так?

– Уй, – застонала Яга, – молодец, а ноешь – ну прям девчонка.

Даша заметила, что друг покраснел, и заступилась:

– Васька погиб, а он даже не успел с ним попрощаться. Мы очень его любили!

– Любили не любили, – проворчал Фадей, – а умер в одиночестве.

– Откуда ты знаешь?! – вскричали ребята.

– Я, позвольте признаться, многое знаю да помалкиваю.

– Спать мне надо, – напомнила Яга. – Подите на улицу. Болтают и болтают, распрощаться все не могут.

– Все, уходим! – улыбнулась Даша и потянула друга. – Идем.

Руслан коснулся мягкой лапки и прошептал:

– Если ты все-таки каким-то чудом Васька, прости меня, мне очень жаль, что я не смог быть рядом в нужный момент.

– Уверен, твой Васька все понимает, – отвернулся от него кот.

– Я как раз очень хочу, чтобы он понял.

– Прощайте, – Даша взялась за ручку двери.

– Прощай-прощай, – проворчала старуха, хитро посмотрела на Руслана и подмигнула: – А тебе до свидания.

Руслан кивнул и молча вышел из домика. Как только под ногами оказалась земля, изба поднялась, из нее донеслось кряхтенье, а курьи лапы принялись топтаться на месте, переминаясь.

Даша весело улыбнулась:

– Прощай, изба!

Ребята дошли до края дороги и остановились. Зеленая долина в заходящем солнце оказалась наипрекраснейшим зрелищем. Розово-сиреневое небо, точно растаявшее мороженое над головой, бескрайняя зелень лугов, море цветов: красные, синие, желтые, белые, голубые, сиреневые, оранжевые, – хотелось упасть в них и беззаботно лежать, глядя в небеса. Даша, сама того не замечая, засмеялась. Было так хорошо любоваться закатом и совсем не страшно смотреть в неизвестность. Внутри словно жил солнечный зайчик, такое необходимое и прекрасное осознание, что она не одна. Рядом друг, самый лучший и верный.

Она смотрела в серые глаза Руслана и видела, как в них, словно в зеркале, отражается небо. Он не отрывал серьезных и немного грустных глаз от горизонта, и ей очень хотелось утешить его, но она сдерживалась. Друг не любил, когда его утешают, не любил показывать, что ему бывает плохо и хочется плакать. Она не считала, что плачут только девочки. Плакал ее дедушка, ветеран войны, когда умерла бабушка, и никто не упрекал его, никто не говорил, что ему нельзя плакать. Она видела слезы отца, когда мама попала в больницу. В слезах не было ничего постыдного, только объяснить это другу она не могла.

Руслан посмотрел на нее и спросил:

– Что? Я испачкался?

– Нет. – Она улыбнулась, и чтобы не заключить его в объятия, убрала руки за спину.

Друг со вздохом опустил голову.

– Думаешь, это был Васька?

– Думаю, это он.

Руслан ковырнул носком кроссовки землю и пробормотал:

– Как такое может быть?!

– Не знаю, наверное, так же, как все тут происходит. – Она усмехнулась. – Чудеса на каждом шагу.

– Ему, скорее всего, будет хорошо у Бабы Яги, она ведь совсем не злая, молоко ему дает.

– Мне она понравилась, – согласилась Даша, – им хорошо вместе.

– Да, – он тяжело вздохнул и повторил: – Да, ему теперь хорошо. – Руслан вынул из кармана компас и кивнул на расстеленный у их ног зеленый мир. – Нам туда.

Все-таки она не удержалась и обняла его. Друг слегка нахмурился, но потом все же улыбнулся и смущенно спросил:

– Пойдем?

На крыше избушки Яги закукарекал петух. В который раз девочка подумала, как ей повезло, что у нее есть этот сероглазый добрый мальчик. Нельзя было в словах выразить, как сильно она им дорожила. Только сердце билось сильнее, дыхание перехватывало, безудержно хотелось смеяться, и чтобы он не грустил, а чаще улыбался, смеялся вместе с ней.

Они недолго постояли в молчании, любуясь долиной, а потом взялись за руки и побежали с горы.